Управляющий впустил его незадолго до полуночи. В квартире было душно, гнетуще и тихо. Стены все еще хранили отголоски их страсти.

Бирн объехал Сентер-Сити в поисках Виктории, посетив все места, где, по его мнению, она могла быть, и все места, где ее могло и не быть, но вернулся ни с чем. С другой стороны, он действительно не ожидал найти ее сидящей в каком-нибудь баре, совершенно не замечающей времени, с кладбищем пустых бутылок перед собой. Это было непохоже на Викторию - не звонить ему, если она не могла договориться об их встрече.

Квартира была точно такой же, какой он оставил ее утром: тарелки из-под завтрака все еще стояли в раковине, постельное белье по-прежнему облегало их тела.

Хотя Бирн чувствовал себя бродягой, он вошел в спальню и открыл верхний ящик комода Виктории. Брошюра всей ее жизни смотрела на нее в ответ: маленькая коробочка с сережками, прозрачный пластиковый конверт с корешками билетов на гастролирующие бродвейские шоу, набор аптечных очков для чтения в разнообразной оправе. Там также был набор поздравительных открыток. Он достал одну из конверта. Это была поздравительная открытка сентиментальной тематики, на обложке была глянцевая осенняя сцена сбора урожая в сумерках. День рождения Виктории был осенью? Бирн задумался. Он многого о ней не знал. Он открыл открытку и обнаружил длинное послание, нацарапанное с левой стороны, длинное послание, написанное по-шведски. Несколько блестящих кусочков упали на пол.

Он сунул открытку обратно в конверт, взглянул на почтовый штемпель. БРУКЛИН, Нью-Йорк. У Виктории были родственники в Нью-Йорке? Он чувствовал себя чужаком. Он делил с ней постель и чувствовал себя сторонним наблюдателем за ее жизнью.

Он открыл ящик с ее бельем. Запах саше с лавандой поплыл вверх, наполняя его одновременно страхом и желанием. Ящик был полон того, что выглядело как очень дорогие на вид кофточки, слипы и чулочно-носочные изделия. Он знал, что Виктория очень трепетно относилась к своей внешности, несмотря на позу крутой девчонки. Однако под одеждой, казалось, она не жалела средств, чтобы чувствовать себя красивой.

Он закрыл ящик, чувствуя себя немного пристыженным. Он действительно не знал, что ищет. Возможно, он хотел увидеть другой отрезок ее жизни, кусочек загадки, который мог бы сразу объяснить, почему она не пришла на встречу с ним. Возможно, он ждал вспышки предвидения, видения, которое могло бы указать ему правильное направление. Но его не было. В складках этих тканей не было жестоких воспоминаний.

Кроме того, даже если бы он смог добыть эту область, это не объяснило бы появление Белоснежной статуэтки. Он знал, откуда она взялась. В глубине души он знал, что с ней случилось.

Еще один ящик, на этот раз заполненный носками, толстовками и футболками. Никаких зацепок. Он закрыл все ящики, бросил торопливый взгляд на ее тумбочки.

Ничего.

Он оставил записку на обеденном столе Виктории, затем поехал домой, борясь с мыслью подать заявление о пропаже человека. Но что бы он сказал? Женщина за тридцать не пришла на свидание? Ее никто не видел в течение четырех или пяти часов?

Когда он приехал в Южную Филадельфию, он нашел место для парковки примерно в квартале от своей квартиры. Прогулка казалась бесконечной. Он остановился, снова попытался набрать номер Виктории. Он получил ее голосовое сообщение. Он не оставил сообщения. Он с трудом поднимался по лестнице, ощущая каждый момент своего возраста, каждую грань своего страха. Он поспит несколько часов, а потом снова начнет искать Викторию.

Он упал в постель сразу после двух. Через несколько минут он уснул, и начались кошмары.

3 2

Женщина была привязана к кровати лицом вниз. Она была обнажена, на ее коже виднелись неглубокие алые рубцы от побоев. Свет от камеры подчеркивал гладкие линии ее спины, скользкие от пота изгибы бедер.

Мужчина вышел из ванной. Он не был внушительным в физическом смысле, скорее от него веяло кинематографическим злодейством. На нем была кожаная маска. Его глаза за прорезями были темными и угрожающими; в руках он держал электрошокер.

Пока камера снимала, он медленно шагнул вперед, полностью выпрямившись. В изножье кровати он замешкался, как сердце между ударами молота.

Затем снова забрали ее.

3 3

The Passage House был надежным убежищем на Ломбард-стрит. Он давал советы и защиту сбежавшим подросткам; с момента его основания почти десять лет назад через его двери прошло более двух тысяч девочек.

Здание магазина было выбелено и чисто, недавно покрашено. Внутренняя сторона окон была увита плющом, цветущими клематисами и другими вьющимися растениями, вплетенными в белые деревянные решетки. Бирн вообразил, что зелень преследует двоякую цель. Чтобы замаскировать улицу, где таятся все соблазны и опасности, и показать девушкам, которые собирались просто пройти мимо, что внутри есть жизнь.