Она кивнула.

— Хотела спуститься к бухте.

— Правильно, наслаждайтесь прекрасным вечером — завтра, к сожалению, погода испортится. — Он указал на тропу, уходившую вниз. — Спуск крутой, камни скользкие. Даже на машине съезжать опасно. Лучше воспользуйтесь ступенями, вырубленными в скале по краю дороги. Их ровно триста. За железные перила не держитесь — шатаются.

Идеально для несчастного случая.

Елена вытянула шею и глянула вниз, на бухту, обрамлённую двумя полумесяцами островных отрогов. Возвышенность, на которой они стояли и где располагались вилла и колокольня, она оценила метров в сорок. С лазурной водой и солнцем у горизонта пейзаж смотрелся как открытка. У двух больших причалов покачивались две вёсельные лодки, старый рыбацкий баркас, парусник, небольшой катер и парусная яхта с двухъярусной надстройкой.

— И не сходите с тропы, — добавил Данненберг. — Горный массив весь изрыт пещерами. Рыбаки раньше прятали в них лодки зимой и в непогоду. Кое-где своды уже обрушились.

Идеально, чтобы избавиться от того, кто задаёт слишком много вопросов.

— Спасибо, — она улыбнулась. — Буду осторожна.

— Я вас предупредил. — Он взял работника под руку, повёл к дому и продолжил давать указания. Насколько Елена могла судить, по-гречески Данненберг говорил бегло.

Она собиралась спуститься к морю, но Родос, виляя хвостом, побежал вдоль ограды по краю возвышенности. Елена проводила его взглядом и заметила под пиниями, между виллой и обрывом, невысокую кованую ограду. Данненберг ведь упоминал, что Мило и Филомела похоронили мать на маленьком кладбище за домом? Это могло быть только здесь.

Она передумала и направилась к ограде. Калитка по пояс — заперта. За ней виднелись выветренные покосившиеся надгробия и просевшие плиты — на вид они очень давно подвергались воздействию солёного воздуха.

Всё густо заросло — теперь понятно, почему она не смогла разглядеть могилы на спутниковом снимке: над ними раскинули ветви пинии.

Родос перемахнул через ограду, обнюхал землю и пометил дерево.

— Понятно, тут твоя территория.

Елена почувствовала, что расслабляется. Как ни странно, кладбища никогда не казались ей мрачными или зловещими — скорее наоборот, тихими и умиротворёнными.

Она перелезла через ограду, пригнулась под низко нависшими ветвями кривых пиний и двинулась мимо могил. Здесь было тенисто и прохладно, пахло лесной подстилкой. Там, где удавалось разобрать надписи, покоились люди, умершие между 1920 и 1928 годами, а потом — между 1942 и 1944-м. Елена догадывалась, кто это.

Между двумя деревьями на выступе скалы висел на цепи плетёный стул в форме раковины. Елена проверила, крепко ли он держится, смахнула хвою с сиденья и осторожно опустилась. Ветка, к которой крепилась цепь, заскрипела, но сидеть было удобно — можно покачиваться и любоваться морем.

Здесь её никто не потревожит. Она набрала австрийский код, затем номер, который прислала Грабовски, и стала ждать. Семь гудков, потом автоответчик.

— Оставьте сообщение, — произнёс немолодой бесстрастный женский голос, и раздался сигнал.

Елена назвала своё имя и объяснила, что работает частным детективом.

— Я заново расследую до сих пор не раскрытое убийство вашей внучки Нины. Возможно, вы могли бы мне помочь. У меня всего несколько вопросов. Перезвоните мне, пожалуйста? — Она продиктовала номер и дала отбой.

Следом попробовала дозвониться до Петера, но тот тоже не ответил.

— Ну и ладно…

Она откинулась назад и прислушалась: вдалеке кудахтали куры, ревел осёл, внизу бились о скалы волны.

Этот остров, который Мило Бакис облюбовал для мастерской, и вправду обладал мощной энергетикой — она ощущала это каждой клеткой. Вот только пока не могла понять, положительная это энергия или отрицательная.

Покосившись в сторону, она увидела, как Родос раскинул все четыре лапы и — в полном единении с мирозданием — катается на спине по бетонной окантовке надгробной плиты. Елена невольно улыбнулась, вспомнив Уоллеса. И то, как собака радовалась её обществу.

Этот маленький лохматый сорванец тоже наверняка одинок и тоскует по человеку, который бы о нём заботился.

Она выбралась из плетёного стула, подошла к Родосу, наклонилась и почесала ему живот. Тут взгляд её упал на надпись надгробия, наполовину скрытую одичавшей виноградной лозой. Она быстро отвела листья в сторону.

Μίλο Μπάκης(Мило Бакис)

Те же буквы, что на постаменте статуи перед домом. Мило Бакис.

Замерла. Посмотрела на даты рождения и смерти, подсчитала. Человек, который здесь лежал, умер тринадцать лет назад в возрасте пятидесяти двух лет.

Родос издал довольное горловое урчание, когда она снова принялась чесать ему живот.

Тринадцать лет назад! Когда Данненберг открыл здесь контору, а Филомела переехала на остров.

Какое совпадение!

Она продолжала гладить фокстерьера по животу.

— Ты мой новый помощник детектива?