— Пожалуйста. — Николаидис бросила команду по-гречески, и им вернули телефоны. — Но только один. — Она кивнула коллегам, и те отступили на несколько шагов, создавая видимость уединения.

Геринк повернулся к Скатоцце:

— Позвонишь Лизе Айзерт?

—No, amico mio(«Нет, друг мой») . Ты звони ей. А я наберу старого приятеля — Франко Ромбаха. Может, он знает толкового адвоката, который всё это для нас разрулит.

— У тебя есть его номер?

— Его — нет, но есть номер жены. Она же присылала мне фотографии припаркованных машин.

— Ладно, удачи.

Геринк отвернулся, отошёл подальше от Фоки, полицейских в форме и Николаидис и набрал номер Айзерт.

Та сняла трубку сразу.

— А, наконец-то доклад? Что там у вас?

— Тут такое дело… — Геринк откашлялся и двинулся между столами. — Прокурор Николаидис хочет отослать нас домой.

— Какого чёрта?! У вас же международное поручение о правовой помощи!

— Мы раскрыли отравление на той вечеринке у бассейна, где пропала Анна… ну, почти раскрыли.

— Вы что сделали, какого чёрта?! Я же говорила — это не ваше дело! Это дело греков, чёрт возьми! Занимайтесь своим! Господи, неужели так трудно понять?!

Геринк отвёл телефон на несколько сантиметров от уха и дал Айзерт выговориться.

Пока она бушевала, он оглянулся на Скатоццу. Тот сидел на краю стола, свесив одну ногу, и уже разговаривал. Полицейские в нескольких метрах от него болтали между собой. Фока устроился за рабочим местом и тоже с кем-то говорил по телефону. Николаидис склонилась к сотруднице перед монитором. Та, судя по всему, копировала что-то на USB-накопитель, который Николаидис через минуту вынула из компьютера.

— Ты вообще меня слушаешь? — крикнула Айзерт.

— Да, конечно…

Он и вправду слушал лишь вполуха. Наблюдал, как Николаидис подошла к рабочему месту Фоки и положила накопитель рядом с клавиатурой.

Все заняты.

Геринк медленно двинулся к стеклянной стене, за которой находился кабинет Николаидис. Блейзер висел на спинке стула, рядом с настольным компьютером стояла сумочка. Монитор работал, но на экране была лишь заставка. Стол завален бумагами. Разобрать что-либо он, разумеется, не мог.

Кроме одного листа.

Геринк вытянул шею. Список, лежавший ближе всего к стеклу. Вверху — дата: суббота, 19 сентября. Ниже — длинный перечень автомобильных номеров с фамилиями владельцев. За немногими исключениями они совпадали с номерами, уже известными по фотографиям Герлинде Ромбах и по именам из базы Европола. Судя по всему, это был протокол, составленный полицией в ту ночь, когда машины запрудили улицу.

Айзерт сменила тон.

— По-моему, ты меня вообще не слушаешь, — сказала она.

— Слушаю, всё понял, — соврал он. — Но мне пора… позвоню завтра.

Он по-прежнему не отрывал глаз от списка. Завершил звонок. Включил камеру. Навёл зум на лист.

Держал экран так, чтобы в стекле ничего не отражалось, и сфотографировал. Обернулся, оглядел зал. Никто не заметил. Авиарежим. Блокировка экрана.

Подошёл Скатоцца.

— Франко едет. Будет через полчаса.

— Думаешь, сможет помочь?

— Он точно недолюбливает здешнюю полицию — они его обожаемому соседу Димитриадису вечно задницу лизали.

— Хочешь знать, что сказала Айзерт? — вздохнул Геринк.

— Нет, избавь. По твоей физиономии и так всё ясно.

— Ладно… но окажи мне услугу, — попросил Геринк.

— Умерить мой похабный тон?

— Нет. Просто не сломай тут никому нос. Я хочу сначала раскрыть дело и только потом лететь домой. Именно в таком порядке.

Скатоцца задумчиво пожевал нижнюю губу.

— Ладно, так и сделаем, — тихо произнёс он. — Кстати, я видел, какие данные Николаидис только что получила.

— Ты про USB-накопитель на столе у Фоки?

Скатоцца кивнул.

— Слышал, как они говорили о видеозаписях. Подошёл, глянул на наклейку. Дата.

— Девятнадцатое сентября?

Скатоцца снова кивнул.

— Нам нужен этот накопитель, — сказал Геринк.

ГЛАВА 37

Елена не хотела звонить Шарлотте Грабовски из дома. Стены, конечно, толстые, но кто знает — вдруг комнату всё-таки можно прослушать. Она застегнула поясную сумку, сунула туда телефон и вышла.

По дорожке, выложенной красно-бурым природным камнем, прошла мимо бунгало и бассейна Данненберга в сторону утёсов. Родос, видимо, всё ещё надеявшийся на очередной сэндвич, увязался следом.

Вскоре они добрались до каменной ограды на краю возвышенности, откуда вниз, к бухте, вела и проезжая дорога. Здесь стоял старый разбитый синий пикап, который упоминал Данненберг и который она видела на Google Maps. Навстречу шёл Данненберг в сопровождении пожилого коренастого мужчины в серой рабочей одежде — крепкие руки, густые брови. Должно быть, это последний обитатель дома, с которым она ещё не познакомилась, — садовник Ангелос, отвечавший и за всю хозяйственную работу на территории. Данненберг давал ему указания по-гречески, поочерёдно показывая то на виллу, то вниз, к бухте.

Пока мужчина записывал что-то в тетрадку, Данненберг обернулся к Елене.

— Прогулка?