— Доказательств не было никаких. Но и полностью исключить мы этого не могли.

— Спасибо. Вы мне очень помогли.

— Не за что. Удачи. — Он повесил трубку.

Елена смотрела на тёмное море. Теперь она догадывалась, почему Шарлотта ушла из семьи.Какая чудовищная трагедия. Шарлотта, по всей видимости, подозревала, что муж зачал ребёнка с их дочерью, а когда он ещё и стал опекуном этой девочки — попала в психиатрию. Там, накачанная лекарствами, с сознанием, словно укутанным ватой, могла вытеснять страшные догадки.

Как Грабовски — эта сволочь — называл болезнь бывшей жены? Депрессии, шизофрения, панические атаки, психоз, бредовые состояния. Он прекрасно знал, что чувствовала Шарлотта. Наверняка ещё и радовался, что она исчезла с горизонта и не могла проболтаться. Но эта история ещё не закончена.

Елена бросила взгляд на колокольню — там вскрикнула птица. Повернув к вилле, набрала номер Шарлотты. Было уже поздно, но в Австрии — на час раньше.

На этот раз никакого автоответчика. Женщина сняла трубку сразу.

— Да, алло?

— Елена Геринк. Простите, что снова беспокою так поздно, но это действительно важно. У вас есть пара минут?

— Конечно… Я так и думала, что вы сегодня ещё перезвоните.

— Вы знали, что ваша внучка была его родной дочерью? — спросила Елена напрямик.

Долгое молчание.

— Значит, вы всё-таки докопались? — прошептала Шарлотта.

— Да. — Пауза. — Почему вы промолчали, когда я спросила об этом в первый раз?

— Стыд? — предположила та.

— Поэтому вы никогда не обращались в полицию?

— Да… хотя… наверняка я этого не знала — и доказать не могла. Но всегда подспудно боялась. Бальтазар стал опекуном Нины — и тут я окончательно сошла с ума. Одна мысль, что он может сделать с внучкой то же, что сделал с дочерью, — меня сломала. Как с таким жить? — Она заплакала — страшно, навзрыд. — Мне не с кем было поговорить… кто бы поверил? Меня объявили сумасшедшей — а Бальтазар был высокопоставленным офицером!

— Я вас не виню, — мягко сказала Елена.

— А я себя — виню!

— Это вы тогда, после смерти Нины, дали полиции анонимную наводку?

— Да, но слишком поздно… скажи я вовремя, — всхлипнула Шарлотта, — Нина, может быть, была бы ещё жива.

— Мы этого не знаем. Возможно, это вообще не связано с её гибелью.

— Вы правда так думаете? — Шарлотта почти выкрикнула это.

Елена не торопилась с ответом: — Нет, — сказала она наконец.

— Вы раскроете убийство Нины?

— Раскрою. Обещаю.

— Пожалуйста. Пожалуйста! — Шарлотта помолчала. — И будьте осторожны с Бальтазаром.

Повесила трубку.

Елена приближалась к вилле. Если всё, что она только что узнала, правда, — то это скорее Бальтазару стоит опасаться её.

Опустила телефон. Подняла глаза к освещённым окнам.

В какую трясину она влезла?

Шесть дней назад

Ночь на воскресенье, 20 сентября

Анна шла за Леонидасом мимо сауны и тренажёрного зала, через подвал — в гараж, где датчик движения зажёг свет. Несколько мотоциклов — чоппер, Harley — и рядом чёрный Jaguar.

— Ворота закрыты, — констатировала она. — Но, может, тут найдётся пульт, которым…

— В этом бардаке? Удачи, — перебил Леонидас и кивнул на продолговатые окна на уровне глаз. — Туда пролезем.

Забрался на верстак, балансируя между аккумуляторами и электроинструментами, распахнул фрамугу. Подтянул Анну наверх.

— Давай первая.

Она полезла в проём — голова, плечи. Прохладный ночной воздух, солёный запах моря. Отсюда уже виднелись машины на улице.

Хотела протиснуться дальше — застряла рюкзаком. Леонидас подтолкнул сзади; она ободрала колено о раму, но высвободилась. Краденые запонки и Rolex чуть не выскользнули из кармана.Чёрт.

При приземлении она поскользнулась на мокрой траве откоса, но устояла. Быстро обернулась, помогла Леонидасу пролезть через окно. Потом они пробежали несколько метров до забора, перемахнули через него и оказались на улице, сплошь заставленной машинами. Над головой искрилось звёздное небо.

В двух шагах толпились первые гости — те, кому тоже удалось выбраться из виллы; теперь они сбивались в кучу перед главным входом. Крики перекрывали музыку, глухо доносившуюся из дома. Всё тот же трек.

Such a lovely place… such a lovely place…(Какое чудесное место… какое чудесное место…)

Остальные, ещё запертые внутри, как раз выломали вторую створку входной двери. Людской поток хлынул по ступеням наружу, гости спотыкались на дорожке из терракотовых плит. Среди них Анна различила того типа, который раньше снимал её на камеру. Но он был слишком далеко — лица не разглядеть.

Леонидас отвернулся от толпы и посмотрел на Анну.

— Рюкзак — это всё, что у тебя с собой?

— Я путешествую налегке. — Она всё ещё раздражённо косилась на того парня. — Сегодня тут, завтра там. Такая уж я. — Взглянула на Леонидаса и пожала плечами.

— Понятно. Нигде подолгу.