Тут Елена поняла, что уже видела это лицо. Собственно, дважды. На листовке Мило Бакиса в номере для новобрачных — и только что, у виллы, в мраморной скульптуре. Женщина с младенцем на руках — Филомела.

Выходит, Мило Бакис много лет назад изваял сестру. Но кто тот ребёнок?

Елена заглянула в комнату. Балконная дверь была распахнута, белые занавески вздувались на ветру. Родос уже свернулся калачиком на свежезастеленной кровати, положил морду на передние лапы и смотрел на неё с преданным простодушием.

— Значит, ты считаешь, что это наша комната. — Она вошла и поставила чемоданчик на кровать рядом с ним.

Поскольку собиралась задержаться, разобрала вещи: часть убрала в шкаф, часть — в комод, остальное — в ванную. Паспорт и бумажник положила в ящик прикроватной тумбочки. Пистолет сунула под подушку.Патрон в патронник ещё не дослан — ничего не случится, даже если ночью она будет ворочаться. К тому же Canik Micro Compact — типичный пистолет самообороны с тугим спуском; случайного выстрела не будет.

Ноутбук подключила к розетке, вошла в открытую сеть Wi-Fi и посмотрела прогноз на завтра — ветрено, дождливо. Затем из любопытства обыскала остальные шкафы и ящики.

Одеяла, салфетки, свечи, стаканы, столовые приборы, тарелки — и всевозможная безвкусная мелочёвка. Ничего интересного. Пока в одном из ящиков, под стопкой старомодных блузок, она не наткнулась на открывающийся медальон на цепочке. Латунный, на вид дешёвый. После нескольких попыток ей удалось его раскрыть.

Внутри лежала фотография привлекательного молодого мужчины лет двадцати: приветливые глаза, чёрные волосы до плеч. Определить возраст снимка было трудно. Она вынула фотографию, перевернула — на обороте ни имени, ни даты. Аккуратно вложила её обратно и прикрыла одеждой.

Отодвинула москитную сетку и с телефоном вышла на балкон. Мошкара тут же облепила её. Неподалёку виднелась каменная стена, тянувшаяся по краю плато. За ней — море. Вид был великолепный. Заходящее солнце окрашивало горизонт в оранжевый цвет; через час оно утонет в воде. Глядя на тихую гладь, мерцающие блики и безоблачное небо, трудно было поверить, что завтра обещают ветер и дождь.

Под балконом кудахтали куры, а в ближней конюшне ржала лошадь.

Она сделала несколько снимков — море, скалы, территорию, — фотографируя во все стороны. Даже в сторону соснового леса, но так, чтобы колокольня и серая бетонная коробка, проглядывавшая сквозь ветви, не попали в кадр.Такие воспоминания ей ни к чему.

Потом позвонила Бальтазару Грабовски. Он снял трубку после пятого гудка; она вернулась с балкона в комнату и закрыла дверь.

— Добрый вечер, хотела коротко отчитаться.

— Как продвигается?

Она понизила голос:

— Я нашла Данненберга.

— И где?

— На маленьком островке у Миконоса… называется Дракиос.

— Никогда не слышал.

— Крошечный. Данненберг живёт здесь уже тринадцать лет.

— Превосходная работа.

— Честно говоря, скорее везение.

— Не скромничайте. Вы уже с ним разговаривали?

— Да, но пока рано об этом. Я, собственно, звоню по другому поводу.

— Вам нужно больше денег?

— Нет, не в этом дело. Я хотела бы поговорить с вашей бывшей женой.

— С Шарлоттой? — В его голосе прозвучало недоумение.

— Вы знаете, жива ли она? И если да, то где и как с ней связаться?

Повисла долгая пауза.

— У вас есть её контакты? Или вы могли бы их узнать?

— Забудьте про Шарлотту, — отрезал он. — Зачем вам с ней разговаривать? Она сумасшедшая.

Так. Елена помассировала переносицу.

— Сумасшедшая в смысле… психически больна? — осторожно уточнила она. — Или в смысле «с приветом»?

— Психически больна. Она не давала показаний на процессе против Данненберга, потому что лежала на медикаментозном лечении в психиатрической клинике. Адвокаты Данненберга размазали бы её на свидетельской скамье.

— Она присутствовала в зале суда?

— Нет — лежала в клинике.

— С чем?

— Откуда мне знать? Депрессия, шизофрения, панические атаки, психоз, бред. Понятия не имею. С тех пор как после гибели нашей дочери она бросила меня с трёхмесячной Ниной на руках, эта женщина меня больше не интересует.

— Понимаю. И всё-таки мне нужно с ней поговорить.

— Зачем?

— Просто дайте мне делать мою работу.

Он помолчал: — Извините, вы правы… — Голос его смягчился. — Посмотрю, не сохранился ли где-нибудь её номер. Если найду — пришлю.

— Спасибо.

Она завершила разговор, снова вышла на балкон и сделала ещё несколько снимков оранжевого заката.

Через две минуты телефон пискнул. Грабовски прислал СМС. Без комментариев — только стационарный номер с венским кодом.

ГЛАВА 36