— Мне нужно поработать, сделать несколько звонков. Завтра вечером мероприятие, и предстоит многое организовать.

— Спасибо за разговор.

Она выключила запись.

— Если появятся ещё вопросы — поговорим позже, хорошо?

Он вытащил телефон из кармана, посмотрел на экран, развернулся и зашагал босиком к обрыву.

Елена смотрела ему вслед. Он дошёл до невысокой ограды из охристого природного камня, отделявшей плато от скал, обрывавшихся к бухте. Поставил ногу на ограду, посмотрел на море и заговорил по телефону.

Громко зажужжавшая стрекоза разбудила Родоса, который до этого мирно дремал на камне в тени.

Пёс поднялся, обежал бунгало и вернулся с игрушкой в зубах, положив Елене на туфлю обслюнявленную косточку из серой, изжёванной ткани. Затем требовательно ткнулся носом ей в ногу.

— Ну что скажешь? — тихо спросила она. — Его версия звучит чертовски правдоподобно.

Она призналась в этом и псу, и самой себе.

У неё не сложилось впечатления, что Данненберг лгал. И реакция на выдумку про кухонный нож тоже выглядела совершенно естественной.

Видимо, на присяжных он в своё время произвёл не менее убедительное впечатление — иначе они вряд ли оправдали бы его единогласно.

Родос сел на задние лапы и громко гавкнул.

— Ты прав, — пробормотала она. — Возможно, за пятнадцать лет его версия настолько глубоко укоренилась в подсознании, что он сам в неё поверил. Потому и рассказывает так убедительно.

Родос гавкнул снова.

Она вспомнила протокол перекрёстного допроса. Прокурор Мильц-Брандтнер явно пыталась разгромить Данненберга и вложить ему в уста слова, которые, возможно, вовсе не соответствовали действительности.

Елена посмотрела на Родоса.

— Но что из этого правда?

Так просто, как ей казалось поначалу, не будет.

Родос снова гавкнул и ткнулся мордой ей в руку.

— Верно… Нам нужно больше узнать о семье Грабовски.

Она решила воспользоваться предложением Данненберга и осталась.

Подобрала изжёванную косточку и зашвырнула её подальше. Родос помчался следом, схватил добычу и принялся счастливо кататься по земле.

Потом Елена достала из чемодана ноутбук, включила его и засела за записи. Перебрасывая косточку и гоняя Родоса по поляне, она разложила на столе материалы расследования, протоколы допросов и судебные документы, чтобы свериться с датами. Придавила листы графином, стаканами и несколькими камнями, после чего выписала основные хронологические вехи.

Бальтазар Грабовски, двадцать шесть лет, и Шарлотта, двадцать один год, — рождение дочери Ренаты.

Восемнадцать лет спустя Рената беременеет, рожает дочь Нину и умирает через несколько месяцев после родов. Отец ребёнка неизвестен. Шарлотта Грабовски уходит из семьи.

Ещё через шестнадцать лет Нина, которой к тому времени исполнилось шестнадцать, беременеет от двадцатисемилетнего Томаса Данненберга. Через три месяца её убивают.

Ещё через пятнадцать лет Бальтазар Грабовски, намеренный разоблачить Данненберга как убийцу, нанимает частного детектива.

Пока Елена смотрела в монитор, выбившийся из сил Родос подковылял к ней и улёгся ей на ногу, уронив косточку у бортика бассейна.

Мой новый помощник устал , — подумала она.

— В свидетельстве о рождении Нины отец не указан, значит, юридически отцовство не установлено, — объяснила она Родосу. — После смерти Нины у нотариуса не было оснований его разыскивать.

Она ненадолго задумалась.

— Но мне это интересно…

На ноутбуке она набрала пять вопросов:

Кто отец Нины?

Где отец Нины?

От чего умерла мать Нины после родов?

Почему сбежала бабушка Нины?

Где бабушка Нины сейчас?

Она почесала Родоса за ухом.

— Всё это нам предстоит выяснить. Согласен?

Родос довольно заворчал во сне.

ГЛАВА 34

Двое полицейских в форме ворвались на плавучий дом Катины; следом протиснулся молодой спутник Николаидис — тот самый, в оттопыренном пиджаке.

Геринк и Скатоцца держались в стороне. Полицейские проверили документы Катины, установили её личность. Допрос вёл тип в пиджаке. Разумеется, по-гречески — Геринк не понимал ни слова. Наверняка поэтому парень и говорил так раскованно при них. Впрочем, Геринк успел вовремя вытащить телефон из кармана брюк и включить аудиозапись. Потом найдут, кому перевести.

Или не придётся — Скатоцца как раз подал знак: большую часть разговора он понимает, волноваться не о чем. Похоже, с греческим у него дела обстояли лучше, чем казалось.

— Её задерживают, — шепнул он. — Судя по всему, доказали незаконное приобретение химикатов.

— Каким образом? — так же тихо спросил Геринк.

—Un momento(«одну минутку») … она сама сейчас это спрашивает.

Катина говорила и то и дело косилась на Геринка — словно ей было невыносимо стыдно, что её допрашивают у него на глазах.