— В каком смысле?

— Мы получили результаты химических анализов из больницы, куда доставили жертв отравления. Нам нужна помощь, чтобы расшифровать всю эту латынь.

Она чуть прищурилась.

— Вы меня подозреваете?

— С чего бы? — возразил Скатоцца. — Вы химик, больше не работаете на Димитриадиса, а значит, он вас не купил. Нам нужна профессиональная и непредвзятая консультация.

— Ладно. — Она улыбнулась. — Заходите.

Геринк бросил на Скатоццу короткий взгляд. Они не сговаривались, но инстинктивно разыграли один и тот же приём. Пусть подозреваемая думает, будто помогает полиции.

— Но… — Катина указала на грудь Скатоццы. — …ствол остаётся снаружи.

— Идёт.

Скатоцца прошёл по трапу, двумя пальцами медленно вынулWalther PPK из наплечной кобуры и положил его в водосточный жёлоб над входом в каюту.

— Устроит?

Катина кивнула и посторонилась.

Они вошли. Внутри оказалось куда просторнее, чем выглядело снаружи. Насколько Геринк мог судить, здесь давно не прибирались. Было чисто, но вещи лежали повсюду: на столах и стульях — специальная литература, журналы, папки, стопки бумаг; на полках — беспорядочные штабеля коробок с DVD и CD. Телевизор работал без звука. Два ноутбука источали голубоватый свет, где-то в глубине гудел холодильник. За трапом, ведущим вниз, виднелся кухонный уголок.

— Вы тут живёте? — спросил Геринк.

— Ага. Это лодка моего отца. Он был рыбаком. Можно сказать, я выросла на ней. После его смерти переделала её в плавучий дом и домашний офис. Она пришвартована — в море уже давно не выходит.

— Чем зарабатываете теперь, после увольнения от Димитриадиса?

— У меня есть сбережения, — коротко ответила она. — Хватит светских бесед? Показывайте документы.

Они сгребли вещи с дивана и сели. Геринк вытащил из рюкзака распечатки из больницы. Пока Катина пробегала глазами текст, задерживаясь лишь на отдельных абзацах, крупная трёхцветная кошка с лоснящейся шерстью и белой мордочкой с мяуканьем запрыгнула Геринку на колени.

— Это Ирвинг, — сказала Катина, не поднимая глаз.

— Как Джон Ирвинг? — спросил Геринк.

— Кто?

— Джон Ирвинг. Писатель.The Cider House Rules(«Правила виноделов»).

— Нет. Как Ирвинг Ленгмюр. Химик. Нобелевская премия тридцать второго года.

— А… ладно.

Кот ткнулся головой ему в руку.

— Вы ему нравитесь.

— Сомневаюсь. Просто я недавно ел сэндвич с тунцом.

Ирвинг боднул его в бок. Геринк сдался и принялся гладить кота. Тот тут же улёгся у него на бёдрах, замурлыкал и завибрировал.

— Зимой тут по ночам одиноко, — продолжала Катина. — Ирвинг меня спасает. Он принадлежал отцу. Тот забрал его из приюта, когда я уехала в Афины учиться на химика. Теперь Ирвинг усыновил меня и разрешает здесь жить.

Скатоцца покосился на Геринка.

— Она про… кота, да?

Геринк кивнул.

— Анализ любопытный, — сказала наконец Катина. — Токсикологи обнаружили в воде бассейна следы паратиона.

— Это что?

— Его ещё называют «тёщин яд». Серосодержащий фосфорорганический эфир.

— Ладно, и…?

— Обычный, но запрещённый в ЕС пестицид… инсектицид. Я его знаю, мы проходили его на занятиях. В чистом виде это белый кристаллический порошок, а если размолоть — выглядит как сахар. Раньше продавался под маркой Е605.

Геринк почесал Ирвинга за ухом.

— Где это можно достать?

— Раньше — запросто, в онлайн-аптеке. Но сейчас продавать его уже не имеют права.

— Тогда откуда? — спросил Скатоцца.

Она впервые подняла глаза.

— Без понятия.

— А что этот пестицид делает в воде бассейна?

— Тут написано… — Она перелистнула страницу. — …что расчёты криминалистов показали: кто-то высыпал в бассейн примерно два килограмма белого порошка.

— И каковы последствия?

— Плотность паратиона выше плотности воды, поэтому кристаллы оседают на дно, лежат там и медленно растворяются.

Геринк обернулся к Скатоцце.

— Чего никто не заметил: бассейн выложен белой плиткой, если не считать пары синих полос.

— На дне порошок гидролизуется — вступает в реакцию с водой, — продолжила Катина. Увидев их непонимающие лица, она вздохнула. — Химические связи разрушаются, образуются продукты распада.

Геринк по-прежнему смотрел вопросительно.

— Ладно. Вы в химии действительно ни бум-бум.

— Иначе мы бы сюда не приехали.

— Хорошо. Если говорить конкретно, то через три-пять часов появляется запах чеснока и тухлых яиц.

— И больше ничего?

Она пожала плечами.

— Если надышаться — рвота, понос, потливость, головная боль.

— И всё?

— При таком количестве — да.

Геринк и Скатоцца переглянулись. Что-то не складывалось: всё-таки девять человек погибли.

— Значит, не смертельно? — уточнил Геринк.

— Только если порошок не растворится полностью и кристаллы попадут на кожу. Или если проглотить их вместе с водой.