Скатоцца придвинулся ближе.

— При каких условиях он не растворится полностью?

— Каков размер бассейна?

Геринк попытался вспомнить.

— Двенадцать на пять.

— Так… — Она задумалась. — Растворимость паратиона — максимум двадцать четыре миллиграмма на литр. Остаток ляжет на дно. Если считать пять на двенадцать, глубина метр сорок, получается…

На секунду она уставилась в потолок, её зрачки забегали.

— …восемьдесят четыре кубометра воды.

— Это восемьдесят четыре тысячи литров, — прикинул Геринк. — Умножаем на двадцать четыре миллиграмма…

Катина выудила из ящика калькулятор и застучала по клавишам.

— Две тысячи шестнадцать граммов — столько полностью растворится в бассейне такого объёма.

— Значит, все два килограмма паратиона.

— Я же говорю… при такой дозировке эта дрянь в бассейне совершенно безвредна.

Скатоцца нахмурился.

— Но не всё так просто. Мы ведь знаем, что гости один за другим прыгали в воду.

— Инфинити-бассейн, — добавил Геринк. — Уйма воды выплеснулась через переливной край и утекла. Объём уменьшился, высокотоксичные кристаллы на дне уже не смогли полностью раствориться, а когда люди начали плескаться, их взмутили.

— Что усилило воздействие, — продолжил Скатоцца. — Яд попал на кожу и, вероятно, в дыхательные пути.

Катина вдруг побледнела.

— Так вот что произошло?

Геринк кивнул.

— Да. Именно так. А некоторые ещё и наглотались воды.

— Бассейн превратился в ловушку, — добавил Скатоцца.

Катина откашлялась.

— Но только для тех, кто прыгнул.

— А прыгнули многие. На данный момент — девять погибших.

Геринк наблюдал за её реакцией. Глаза на мгновение расширились. Она явно растерялась. Это почувствовал даже Ирвинг: спрыгнул с колен Геринка, забрался к Катине, ткнулся в неё носом и громко замурлыкал, словно пытаясь утешить.

— Сколько граммов паратиона — смертельная доза? — спросил Геринк.

Она попыталась отвлечься от кота и сосредоточиться.

— Для человека весом семьдесят килограммов, насколько помню, достаточно восьми граммов. Если проглотить — паралич дыхания, потеря сознания, смерть.

— А при меньшей дозе?

— Только судороги и мышечные подёргивания.

Он повернулся к Скатоцце.

— Это объясняет, почему одни погибли, а другие нет, — сказал он по-немецки.

— И поскольку после той вечеринки воду несколько суток гоняло через насос, — добавил Скатоцца тоже по-немецки, — криминалисты и токсикологи так долго возились с точным анализом растворённых кристаллических веществ в фильтровальной установке.

Геринк кивнул.

— Наши специалисты справились бы не быстрее.

Потом снова повернулся к Катине.

— Большое спасибо. Можно воспользоваться туалетом, прежде чем мы уедем?

Она по-прежнему выглядела потрясённой, рассеянно перебирала шерсть Ирвинга.

— Да, конечно. Вниз и направо. Химический походный туалет. Нужно дважды нажать слив.

Пока он спускался по узкой деревянной лестнице, Скатоцца продолжал беседовать с Катиной.

Внизу, на тесном повороте, пришлось следить, чтобы не задеть плечом стену и не сбить фотографии в рамках. На снимках Катина была ребёнком, подростком, взрослой; на некоторых рядом с ней стоял моряк — по всей видимости, отец. Фотографий матери нигде не было. Зато на стене то тут, то там белели пятна — похоже, часть снимков сняли совсем недавно. Лишние отверстия подтверждали догадку.

Какие фотографии тут висели?

Вполуха слушая разговор наверху, Геринк осторожно обшарил ящики комода у прохода в кладовку. В нижнем нашлись три снятые фотографии. Но на них была не женщина, а спортивный черноволосый мужчина лет двадцати пяти с пронзительным взглядом. На одной фотографии — в гидрокостюме, посылает воздушный поцелуй в камеру.

Геринк вынул снимок из рамки и перевернул. Даты на обороте не оказалось. Зато была надпись от руки:

С любовью, Космо.

Он быстро вставил фотографию обратно, открыл дверь туалета, дважды нажал слив и поднялся наверх.

— В том хаосе, который творился на вечеринке, Анна, должно быть, исчезла бесследно, — донёсся из гостиной голос Скатоццы. — Вы были там в ту ночь?

— Нет.

— А где?

— К счастью, у меня алиби. Сидела с друзьями в баре на юге Наксос-Сити. Мы «отмечали» моё увольнение без предупреждения. Видимо, я здорово набралась. Потом мне рассказали, что я устроила дебош и нахамила официантке, которая отказалась наливать. Остаток ночи провела в вытрезвителе.

— Полагаю, греческая полиция может это подтвердить?

— Разумеется. Полиция явилась сюда сразу после первой смерти и допрашивала меня о бывшем шефе. Этот гад уволил меня за то, что я хотела вскрыть экологический скандал. Но я не сыпала эту дрянь в бассейн! Я никогда бы никого не убила.