С тыльной стороны к зданию было пристроено бунгало из мелкого серого камня. Перед ним располагалась терраса с бассейном — примерно вдвое меньшим, чем у Димитриадиса. Раскрытые зонты, широкие мягкие шезлонги и вид на скалы.

На столе горой лежали апельсины, рядом стояли два почти полных графина.

— Садитесь.

Она наполнила два стакана.

— Нашли уже свою соотечественницу?

— Пока нет.

Скатоцца осушил стакан одним глотком и сел в тени зонта.

Из-за москитной сетки на открытой двери доносилась тихая классическая музыка.

Геринк решил, что это Гендель или Бах. Он остался стоять, заслонил глаза ладонью от солнца и посмотрел в сторону границы участка. За ней виднелись съезд к гаражу Димитриадиса и его вилла — гораздо больше и современнее. Бассейн оттуда не просматривался, разве что взобраться на скалы.

Расспрашивать Герлинде о событиях вечеринки не имело смысла.

— Что вы мож… Прости. Что ты можешь рассказать нам об Ионе Димитриадисе?

— А что вы хотите узнать? — отозвалась она. — Мерзавец. Делает на острове что хочет. Пол администрации купил. Влияние у него до Афин дотягивается. Жена, Делия, в общем-то приятная, но сам он как сосед невыносим. Вечно какие-то бабы, и тишину при этом он соблюдать не умеет, если понимаете, о чём я.

— А теперь его, похоже, кто-то отравил, — сказал Геринк.

— Нисколько не удивлена, — откровенно призналась Герлинде.

— Кто мог бы?

— Я бы сказала… довольно многие. — Она улыбнулась. — Со своими перевозками токсичных отходов он наверняка замешан в тёмных делах. Подробностей я не знаю, только то, что мелькало в прессе. Мой муж лучше в курсе, он бывший адвокат и смотрит на это иначе. Знаю лишь, что недавно был экологический скандал, где всплыло его имя.

— Потопил одно из судов? — спросил Скатоцца.

Она покачала головой.

— Нет. Но один из его людей слил прессе инсайдерские материалы — о незащищённой транспортировке высокотоксичных химических отходов. Их куда-то вывозили и тайно сбрасывали.

— И чем всё закончилось?

— Замяли. Это уже никого не интересует. Как всегда, когда Иона улаживает свои дела.

— А не могла ли это быть его сотрудница?

Геринк достал из рюкзака папку судовладельца и показал Герлинде страницу с уведомлением об увольнении на имя Катины Лазаридис.

— Вполне возможно, — сказала Герлинде.

— Катина — химик.

Геринк показал ей и расчётный лист.

— Сходится.

Герлинде изучила документ.

— Да, вполне может быть. — Она нахмурилась. — Откуда у тебя эти бумаги?

— Лучше тебе не знать.

— Понятно.

Она многозначительно улыбнулась.

Москитная сетка отодвинулась, и на террасу вышел невысокий пожилой мужчина — лысый, с густыми усами и кустистыми бровями. На нём был синий махровый халат, на шее — полотенце. Лицо багровое, лоб в испарине, словно он только что вышел из парной.

— А, австрийцы пожаловали.

Он пожал обоим руки и повернулся к Геринку:

— Я Франко.

От него пахло лимоном, пихтой и кедровым маслом.

— Нашли уже эту женщину?

— Мы идём по следу, — заговорщическим тоном ответила за Геринка Герлинде. — И след, конечно, ведёт прямиком к Ионе. Тебя это удивляет? Меня — нет.

Затем она объяснила мужу, что им удалось выяснить о Катине и скандале с отходами.

Франко погладил усы.

— Припоминаю. Мы это обсуждали.

— «Мы» — это его коллеги-адвокаты на острове, — пояснила Герлинде.

— Раз в неделю ходим играть в гольф, — добавил Франко.

— На Наксосе есть поле для гольфа? — удивился Геринк.

— Он имеет в виду мини-гольф, — вмешалась Герлинде.

— Мини-гольф высочайшего профессионального уровня, — возмутился Франко. — Сходила бы хоть раз — сама бы увидела.

Он повернулся к Геринку:

— Катина Лазаридис, да, кажется, так её звали. Она обращалась в контору одного моего коллеги — хотела узнать, что можно предпринять против, как она считала, незаконного увольнения.

— И что она могла предпринять? — спросил Скатоцца.

Франко усмехнулся.

— Против Ионы Димитриадиса? Ничего. Этот гад размазал бы её в трудовом суде так, что она сама умоляла бы уволить её ещё раз.

— Не слишком ты его жалуешь, — заметил Геринк с усмешкой.

— Ненавижу.

— Кто-то отравил его настолько серьёзно, что теперь он в больнице в искусственной коме. Могла за этим стоять Катина?

Франко пожал плечами.

— Возможно. Но если подозревать всех, кого Иона когда-либо увольнял, список получится длинный.

— Всё же она химик. Возможно, ударила его - его же оружием.

Скатоцца откашлялся: — Если так, на этот раз мы на шаг впереди греческой полиции.

Он поднялся и указал на личные данные: — Потому что в полиции этих документов, полагаю, ещё нет.

Геринк задумался.

— Как бы ни было совершено покушение, у химика хватило бы знаний, чтобы его осуществить. И мотив достаточно ясный.