— Открой дверь, и мы спокойно поговорим, — настаивал Геринк.

— Нет. Так не пойдёт. Теперь вопросы задаю я, а вы будете отвечать.

Космо поднял лампу.

— Где София?

— Да открой ты наконец этот чёртов замок! — взорвался Скатоццы. — Ты понятия не имеешь, во что влез…

Он внезапно оборвал фразу.

Геринк тоже задержал дыхание.

Они одновременно заметили, как сзади через каменное возвышение к Космо приближается человек.

— Осторожно, сзади! — закричал Скатоццы.

Космо резко обернулся.

В свете лампы они увидели невысокого пожилого тучного мужчину. Но это был не тот садовник, в которого стрелял Геринк.

Незнакомец носил серый, покрытый пятнами халат. На одной половине его лица росла густая седая борода, другая была изуродована ожогами. Глаз на этой стороне помутнел и стал серым, а вместо брови тянулся толстый рубец.

Сначала мужчина быстро приблизился, а затем снова исчез в темноте.

Нетрудно было догадаться, что перед ними только что появился Мило Бакис.

То самое «гениальное создание», совершившее все эти преступления и уже много лет жившее здесь, под землёй. Он наверняка знал здесь каждый камень и прекрасно ориентировался в пещерах.

— Открой замок! — потребовал Скатоццы.

Но Космо словно прирос к месту и зачарованно смотрел на старика, который теперь приближался с другой стороны.

— Что, чёрт возьми, случилось с моей сестрой? — крикнул он, а затем, по-видимому, повторил тот же вопрос по-гречески.

Мило Бакис искривил обезображенный рот в кривой улыбке. Свет лампы, который должен был слепить его, ничуть не мешал ему смотреть прямо перед собой.

Теперь в одной руке он держал какой-то предмет.

В изуродованной ожогами кисти Геринк узнал длинное острое копьё четвёртого всадника Апокалипсиса — всадника на бледном коне, несущего болезни и смерть.

ГЛАВА 72

Оставались считаные секунды до того момента, когда Грабовски заметит женщину у себя за спиной. Елена не представляла, что произойдёт дальше. Предупредить Грабовски о Филомеле — или, наоборот, Филомелу о нём?

Однако Данненберг принял решение за неё. По-прежнему скрываясь за спиной Елены, он внезапно обратился к женщине по-гречески — быстро и взволнованно.

Теперь Грабовски окончательно понял, что позади него кто-то есть. Он резко обернулся, отступил на несколько шагов и направил оружие на Филомелу.

— Что вы ей сказали? — прошипела Елена.

— Что этот человек хочет нас убить, — шёпотом ответил Данненберг.

— Скажите, чтобы она уходила и позвала на помощь, — выпалила Елена.

— Кто это, чёрт возьми? — крикнул Грабовски.

Он недоумённо посмотрел на босые ноги женщины, затем перевёл взгляд на её лицо. Мокрые от дождя седые волосы прядями свисали вниз.

— Стойте!

Но Филомела продолжала приближаться к клетке.

— Назад!

— Она вас не понимает, — сказала Елена. — Филомела говорит только по-гречески.

— Скажите ей, чтобы отошла от клетки, — потребовал Грабовски.

Данненберг снова обратился к Филомеле по-гречески, однако Елена сомневалась, что он действительно перевёл слова Грабовски.

— Она безобидна, — попыталась успокоить его Елена. — Просто принесла перевязочные материалы. Данненберг ранен.

— Они ему больше не понадобятся, — буркнул Грабовски.

— Не трогайте её, — взмолилась Елена. — Она хочет лишь помочь.

Филомела поставила аптечку перед решёткой. По крайней мере, теперь они могли дотянуться до неё между прутьями и открыть.

— Отпустите её, — продолжала убеждать Грабовски Елена. — Она сейчас уйдёт.

Он повернулся к Елене.

— Это она убила всех тех людей в подвале?

Краем глаза Елена заметила, как Филомела взялась за стоявшую на земле горящую керосиновую лампу и выпрямилась.

Грабовски резко обернулся.

— Скажите ей, чтобы поставила лампу…

Договорить он не успел.

Филомела с размаху швырнула лампу ему в лицо. Стекло разлетелось вдребезги, керосин выплеснулся наружу, и уже через секунду пламя охватило голову и шею Грабовски.

Лампа упала на землю и разбилась, но продолжала ярко гореть. Огонь перекинулся на штанины Грабовски. Он с рёвом попятился, лихорадочно хлопая себя то ладонью по лицу, то рукой по голове. Пистолет он по-прежнему судорожно сжимал в кулаке, и тот несколько раз выстрелил.

— На землю! — закричала Елена и бросилась на пол.

Данненберг пригнулся рядом с ней.

Прогремели новые выстрелы. Грабовски палил вслепую. От скал откалывались осколки. Одна из пуль ударила в железный прут.

Наконец он выронил оружие и теперь обеими руками пытался сбить пламя. Но брюки уже горели целиком, как и рубашка с пиджаком. Грабовски рухнул на землю и с криками принялся кататься по камням.