Елена поднялась и помогла Данненбергу встать на ноги.

— Мы пойдём в другую сторону.

Рукой, в которой Леонидас держал прожектор, он подхватил керосиновую лампу. Затем под прицелом пистолета погнал Елену и Данненберга вверх по пещерному проходу, в ту сторону, откуда они пришли.

— Мальчик…

— Замолчите. Ещё одно слово — и я тоже прострелю вам руку.

Елена замолчала и продолжила идти.

Спустя некоторое время сзади донёсся отдалённый металлический скрежет. Казалось, где-то далеко открывали ржавую железную решётку. Вскоре послышался звон ключа.

— Идите дальше! — поторопил Леонидас.

Они добрались до клетки с ржавым каркасом кровати, которую Леонидас подготовил для четырёх всадников Апокалипсиса.

— Даже не думайте о лежащем там ноже, — предупредил он. — Я выстрелю гораздо быстрее, чем вы успеете до него добраться.

Он поставил керосиновую лампу на землю и положил рядом прожектор так, чтобы луч освещал клетку. Свободной рукой Леонидас распахнул дверь.

— Внутрь! — приказал он, отступив на шаг. — К дальней стене!

Они подчинились.

Леонидас захлопнул дверь и защёлкнул навесной замок.

Елена понимала, почему их с Данненбергом заперли отдельно от Петера и Дино. Теперь они оказались в двойной ловушке — словно участники знаменитой дилеммы заключённого. Леонидас мог использовать пленников одной клетки как средство давления на узников другой, вынуждая всех сотрудничать.

Леонидас погасил керосиновую лампу. Оставив её на каменном полу, он поднял прожектор, повернулся к пленникам спиной и направился прочь.

— Я истеку кровью, — прохрипел Данненберг.

Леонидас остановился и обернулся.

— Какая досада, — равнодушно произнёс он. — Вы горько меня разочаровали. Я дал вам единственный в своём роде шанс, а после всех лет, когда так хорошо к вам относился, вы проявили подобную неблагодарность: шпионите за мной, выдаёте меня и сдаёте Федеральному управлению уголовной полиции?

Он немного повысил голос, но сразу снова успокоился и покачал головой.

— После всего, что мы создали вместе?

— Похоже, вы ещё и гордитесь тем, что построили ценой множества человеческих жизней, — набросился на него Данненберг.

Леонидас снисходительно улыбнулся.

— Вы видели могилу на кладбище. Успех первой работы стал отправной точкой. Мы с Мило хотели продолжать — а потом уже не могли остановиться.

— Остановиться можно всегда!

— Нет. Это было похоже на опьянение. Мило обрёл своё предназначение, а я…

— Богатство и славу? — уточнил Данненберг.

Он приблизился к решётке и обхватил прутья руками.

— Вы безумны и живёте в совершенно ином мире. За последние несколько часов я это понял.

Видимо, он осознал, что спорить с Леонидасом бессмысленно, и потому сменил тему:

— Почему те двое вам помогают?

— Вы об Ангелосе и Силасе?

Леонидас подошёл ближе и направил свет Данненбергу прямо в лицо.

— Вы думали, что являетесь единственным преступником, которому я дал шанс на этом острове? В отличие от вас эти двое верны мне — из давней привязанности и благодарности. Кроме того, я хорошо плачу, как вам известно.

— И за похищения тоже? — вмешалась Елена.

— Похищения?

Леонидас перевёл луч на неё.

— Вы имеете в виду добычу рабочего материала? Нет, этим я занимаюсь один.

— Но они помогают содержать пленников в клетках… и убивать их.

— Вас это удивляет?

Леонидас выдержал паузу.

— Меня — нет. Если годами живёшь в изоляции от остального мира, жестокости, которые каждую ночь происходят здесь внизу, перестают казаться такими ужасными. Ты утрачиваешь моральные представления, навязанные тебе обществом. Кроме того, они знают, что служат высшей цели.

— Какой же? — спросила Елена.

— Неужели вы не чувствуете харизму Мило, которой пропитано здесь всё? Он любимец богов. Ангелос и Силас это осознали и почитают его и его божественное видение.

— По-моему, вы все просто ищете оправдание зверствам, которые совершаете, утверждая…

— Неверно, — перебил её Леонидас. — Стоит дать людям идеологию — и их можно завести бесконечно далеко, заставить совершить то, что прежде казалось им невообразимым.

Елена промолчала.

Всё это напоминало фанатичный культ личности Мило Бакиса. Самым страшным было то, что история на острове повторялась — словно над зданием действительно тяготело проклятие. Во имя своей идеологии Мило и его помощники стремились создать нечто сверхчеловеческое, и в этом их кошмарные видения греческой мифологии не так уж сильно отличались от идеологии нацистов.

— И долго ещё вы рассчитываете похищать людей на своей лодке и оставаться безнаказанным? — продолжила провоцировать его Елена.

— Тринадцать лет всё прекрасно работало, — спокойно ответил Леонидас. — Секрет в том, чтобы никогда не выбирать жертву заранее. Нужно терпеливо наблюдать и ждать подходящей возможности. Пока обстоятельства не станут идеальными.