И это было правильно: Елена пока не понимала, как оценивать ситуацию. Либо Грабовски оказался их спасителем, либо они только что попали из огня да в полымя.

— Как вы нас нашли?

— Я проследил за вами от виллы через пустующее здание в подвал, а затем, как и вы, обнаружил вход в этот пещерный лабиринт.

Значит, именно его Елена слышала раньше.

— Вы видели Леонидаса?

— Молодого человека с прожектором? Да, он прошёл мимо меня. Но не заметил — я спрятался за каменной колонной.

— Господин Грабовски… — совершенно спокойно начала Елена, радуясь, что Данненберг позволил ей вести разговор. — Что бы ни произошло между вами и Томасом Данненбергом, всё это можно выяснить позже. Сейчас есть более важные обстоятельства.

Он поставил лампу на пол.

— Какие именно? Я слушаю.

— В нескольких сотнях метров ниже по пещере стоит ещё одна клетка. В ней уже несколько месяцев держат маленького мальчика. Его зовут Оливер, родители живут в Санкт-Пёльтене. Федеральное управление уголовной полиции Австрии давно его разыскивает. Он ранен, замёрз, истощён, травмирован и срочно нуждается во врачебной помощи.

— Им я займусь позже.

— А ещё глубже в пещере должна быть другая клетка. В ней держат двух сотрудников австрийского BKA. Они смогут доставить Оливера домой.

— Понимаю.

Грабовски кивнул.

— Их я тоже освобожу позже.

Елена с облегчением опустила плечи. За её спиной тихо застонал Данненберг.

— Вы можете открыть этот замок?

— Да, думаю, это не составит труда. Я выпущу вас, но только после того, как закончу одно личное дело.

Грудь Елены сдавило.

— Какое?

Грабовски улыбнулся.

— Вы ведь умная женщина, госпожа Геринк. Неужели не догадываетесь?

— Хорошо, — спокойно сказала Елена. — Тогда поговорим начистоту.

— Будьте любезны. Мне осталось жить недолго. Возможно, как и вам, судя по вашему положению.

— Пятнадцать лет назад вы убили свою внучку, — без обиняков произнесла она.

— Это был несчастный случай. И, по сути, виноват не я, а он — потому что отнял у меня Нину.

— Поэтому вы один за другим наняли двух частных детективов, чтобы свалить убийство внучки на Томаса Данненберга. Верно? Но у вас ничего не вышло.

— Верно. И тогда я решил заняться этим сам…

Он закашлялся в платок. Кашель звучал нездоро̀во.

— Сейчас я доведу дело до конца, — сказал Грабовски.

— Прежде чем умрёте?

Он вытер рот.

— Таков с самого начала был мой план. Простите, что не играл с вами в открытую, но иначе было нельзя.

— Ничего страшного, — с пониманием сказала Елена. — У вас были причины поступить именно так. Но ситуация, в которой мы сейчас оказались, — и я имею в виду всех нас — крайне опасна. Человек, создавший всё это в подземельях, безумен и опасен. Ваша жизнь находится под такой же угрозой, как и наша.

— Здесь я, пожалуй, вынужден с вами согласиться, — невозмутимо сказал Грабовски. — Я видел ту больную мерзость на обоих подземных этажах. И пришёл в ужас, хотя привык ко многому. Ещё на Голанских высотах и в Косове я насмотрелся на разные неприятные вещи. Невероятно, на что способны люди.

— Мы все находимся в одинаковом положении, — продолжала убеждать его Елена. — Поэтому сейчас нужно действовать сообща и постараться вместе выбраться отсюда живыми. Наши разногласия можно уладить потом. Для всего найдётся решение.

— Значит, вы смотрите на это так?

— Да. Это единственный способ не допустить, чтобы пострадали невиновные.

— Очевидно, у нас с вами разные представления о вине и невиновности.

Елена глубоко вдохнула.

— Мы можем обсудить это позже. Но сейчас… Если вы потеряете слишком много времени, ваша жизнь тоже окажется под угрозой.

На его лице мелькнула улыбка, тут же прерванная приступом кашля. Грабовски сплюнул кровь на каменный пол.

— Моя жизнь мне безразлична. Она всё равно скоро закончится. Чего мне бояться?

Он сунул руку под пиджак и вытащил из-за пояса пистолет.

В свете керосиновой лампы Елена узнала «Глок» — вероятно, оружие охранника.

— Простите, что вам придётся это увидеть. Но только из-за него… — стволом он указал на Данненберга, — только потому, что он вмешался в дела моей семьи, я потерял Нину. Он разрушил мою жизнь. И лишь из-за него после долгих лет страданий у меня в конце концов появился этот рак, который пожирает меня изнутри.

Он прицелился в Данненберга.

— Рискуя остаться непонятым… я должен это сделать. Он не имеет права жить дальше.

— Нет!

Елена заслонила Данненберга собой и услышала, как тот со стоном поднялся у неё за спиной.

— Отойдите!

— Нет.

Парадоксально, но в этот момент она действительно хотела, чтобы здесь оказался Леонидас и вмешался.

— Госпожа Геринк, ваши действия бессмысленны, — сказал Грабовски, пытаясь прицелиться в Данненберга.

Тот уже стоял вплотную за Еленой.

— Пожалуйста, не надо, — заговорил он. — Ради всего святого, опустите оружие. Я ведь ничего вам не…