— Как сейчас? — спросила Елена. — Сейчас обстоятельства идеальны?

— Именно.

Леонидас отвернулся и двинулся прочь.

— Осталось лишь забаррикадировать вход наверху, по крайней мере до тех пор, пока волнение на острове не уляжется, — пробормотал он. — Здесь внизу вас никто не найдёт. Но сначала я отправлю к вам мать с аптечкой и дезинфицирующим средством. Я ведь не хочу, чтобы вы умерли уже сейчас, господин Данненберг. Вы мне ещё нужны.

— Что с нами будет? — крикнул ему вслед Данненберг.

Шаги Леонидаса становились всё тише, луч прожектора удалялся. Вокруг сгущалась темнота.

— Что с нами будет? — закричал Данненберг.

Из мрака донёсся голос Леонидаса:

— Вы войдёте в историю как великое заключительное произведение моего дяди — четыре всадника Апокалипсиса.

ГЛАВА 70

Елена дождалась, пока Леонидас удалится за пределы слышимости, а свет его фонаря окончательно исчезнет. В темноте она услышала, как Данненберг опустился на пол и прислонился к прутьям. Где-то под сводами булькала вода, капли шлёпались о камень.

Сама Елена села на ржавый каркас кровати и принялась ощупывать стальные пружины.

— Всё в порядке? — спросила она, когда Данненберг долго ничего не говорил.

— Ничего не в порядке…

— Болит?

— Да, пульсирует как сумасшедшее… Я не могу поднять руку.

— Не двигайте ею, иначе только зря потеряете кровь. Мы найдём способ отсюда выбраться. А если не мы, то мой муж наверняка что-нибудь придумает.

Она продолжила ощупывать пружины.

— Что вы делаете? — спросил Данненберг.

— Пытаюсь отломить от каркаса небольшую металлическую деталь, чтобы вскрыть ею навесной замок… Но пружины слишком толстые. У вас случайно нет английской булавки?

— Нет, — безрадостно рассмеялся он. — Мой швейный набор лежит в бунгало рядом с журналами по вязанию.

По крайней мере, чувства юмора он ещё не утратил.

Елена просунула руку за пояс джинсов, под молнию, достала телефон Филомелы с крупными кнопками и нажала на клавишу. Дисплей ожил, испуская тусклое зелёное свечение. В углу она различила сгорбившегося Данненберга. Всё выглядело так, словно Елена смотрела через зернистый прибор ночного видения.

— Телефон всё это время был у вас?

— Он принадлежит Филомеле. Я спрятала его спереди в джинсах. Ангелос не заметил, когда обыскивал меня в поисках оружия.

Она посмотрела на экран.

— Связи нет, но хотя бы есть немного света.

Батарея была заряжена лишь на четверть, поэтому Елена поспешила осмотреть кровать и навесной замок. Но, как она и опасалась, имеющимися средствами открыть его было невозможно.

Наконец она подошла к решётке и повернулась в ту сторону, куда увели Петера и Дино. Сложила ладони рупором и глубоко вдохнула.

— Пе-е-етер! — крикнула она, задержала дыхание и прислушалась.

Через некоторое время издалека донёсся ответ, но пещера была слишком велика, а разделявшее их расстояние — слишком значительным, чтобы Елена разобрала слова Петера.

И всё же она крикнула снова — на случай, если он сможет её понять:

— С нами всё хорошо! Нас заперли в верхней клетке!

Судя по голосу, ответил Дино, но его слов Елена тоже не разобрала.

— Пожалуйста, помолчите минутку, — прошептал Данненберг.

— Что такое?

— Я что-то услышал.

— Где?

Елена осветила его телефоном. Данненберг указал в ту сторону, куда ушёл Леонидас.

— Шорох… или скрежет…

— Крысы?

— Или там кто-то стоит и подслушивает нас.

Елена перешла на другую сторону клетки и склонила голову набок. Они замолчали и прислушались.

Там действительно что-то было.

Она снова включила успевший погаснуть дисплей и просунула телефон между прутьями. Но слабый свет озарил лишь несколько метров каменного пола перед клеткой. Остаток зеленоватого свечения поглотила темнота.

— Hello? — крикнула Елена по-английски.

Ответа не последовало.

— Зажигалка у вас осталась? — шёпотом спросила она.

— Нет, Ангелос забрал.

Они снова прислушались.

Теперь уже отчётливо слышались медленно приближавшиеся шаги. В зеленоватом свете из темноты постепенно проступил силуэт.

— Доброе утро, госпожа Геринк, — произнёс по-немецки низкий голос. — Ведь уже почти утро… Через несколько часов взойдёт солнце. Правда, здесь, внизу, мы этого не заметим.

Елена узнала голос. И хотя его появление принесло облегчение, всё её тело одновременно напряглось от тревоги.

Человек наклонился к керосиновой лампе. Чиркнула спичка, и вскоре сквозь закопчённое стекло разлился оранжево-жёлтый свет.

Теперь черты мужчины стали хорошо различимы.

Перед ними стоял Бальтазар Грабовски.

— О, господин Данненберг, — заметил Грабовски и медленно подошёл ближе.

Данненберг молча сидел у решётки и не двигался.