— Мы думаем, рядом с ним лежит оружие.

Он опустился на колени возле мертвеца и осторожно ощупал пол.

— Так вот что здесь горело… — пробормотал он. — Господи, какая вонь…

Кончиком пальцев Петер поднял какой-то предмет.

— Да, это пистолет! — крикнул он. — Ещё тёплый.

Он поднялся и, прихрамывая, вернулся к клетке. В свете телефона извлёк магазин, вытряхнул все патроны и выбросил тот, что оставался в патроннике.

— Похоже, ещё работает.

— Может быть, вы поторопитесь? — нервно спросил Данненберг.

— Спокойно.

Петер осмотрел каждый патрон, проверяя, не повреждён ли он, затем по одному вернул их в магазин и вставил тот в рукоять.

— Не хочу рисковать: если оружие взорвётся у меня в руке, отсюда уже никто не выберется.

— Это «Иерихон», верно? — спросила Елена.

Петер кивнул.

— Полуавтоматический. В основном используется израильтянами. Обычно в магазине пятнадцать патронов, но у нас осталось только восемь.

— Будь осторожен.

Елена передала ему телефон сквозь решётку, а сама оттащила Данненберга подальше от двери.

Петер направил свет на замок, прицелился и дважды выстрелил.

Посыпались искры. Раздался визг срикошетившей пули. Вскоре запахло порохом и раскалённым металлом.

Петер подошёл ближе и вытащил простреленный замок из проушины.

— Никого не задело?

— Нет.

Елена подошла к двери и распахнула её, а затем бросилась Петеру на шею.

Он прижал её к себе одной рукой.

— Осторожно, нога.

— Я так рада, что ты здесь.

Елена поцеловала его и забрала пистолет. Металл и рукоять всё ещё были тёплыми. Было настоящим чудом, что во время пожара патроны не взорвались.

Она указала на дальнюю стену клетки.

— На полу аптечка. Пусть Данненберг осмотрит твою рану и продезинфицирует её. Потом перевяжете друг друга. Хорошо?

— Конечно. А ты что собираешься делать?

— Неужели не догадываешься?

Хотя пластиковые накладки на рукояти частично расплавились, «Иерихон» удобно лежал в руке.

— Скоро вернусь.

Она побежала вниз по пещере.

Ранее, когда Леонидас гнал их вверх под дулом пистолета, Елена считала шаги и запомнила примерное расстояние между клеткой Оливера и клеткой, подготовленной для всадников Апокалипсиса.

Она ещё размышляла, как найти темницу Оливера в темноте, когда вдали показался свет керосиновой лампы.

— Дино? — крикнула Елена.

— Елена! — донеслось в ответ.

Редко в жизни она так радовалась его голосу.

Елена поспешила к свету и увидела, что Дино уже стоит у двери клетки Оливера и пытается открыть замок.

— У меня пистолет, — сказала она.

Он машинально отступил на несколько шагов, поднял лампу и осветил замок.

Елена выбрала позицию так, чтобы, промахнувшись, не отправить пулю внутрь клетки и случайно не попасть в ребёнка. Затем взяла оружие обеими руками, прицелилась и нажала на спуск.

Отдача оказалась невероятно сильной, но замок устоял.

Пришлось выстрелить ещё раз. Металлическая дужка отлетела далеко в сторону.

Теперь оставалось всего четыре патрона.

Достаточно, чтобы разнести Леонидасу его проклятые мозги.

Мысль была соблазнительной.

Как только Дино распахнул ржавую дверь, Елена вложила пистолет ему в руку и проскользнула внутрь.

Она медленно подошла к мальчику, который, несмотря на крики, огонь, споры и выстрелы, продолжал лежать в той же позе, что и прежде: спиной к ней, свернувшись, обхватив голый торс руками.

Он был чудовищно худым. Кожа покрыта грязью, волосы свалялись.

— Оливер, — ласково прошептала Елена.

Она опустилась перед ним на колени, коснулась плеча и внутренне содрогнулась, ощутив, насколько холодным было тело.

Нет. Пожалуйста, только не это.

По её щекам потекли слёзы.

Елена просунула пальцы под кожаный ошейник, стягивавший шею мальчика, и стала искать пульс на сонной артерии.

Всего час назад он ещё дышал, грудь медленно поднималась и опускалась. Он не мог умереть так быстро.

Перед ней Дино приглушил пламя лампы.

Елена задержала дыхание и двумя пальцами нащупала пульс.

Да.

Он был.

Едва ощутимый.

Она судорожно вдохнула от облегчения, не в силах поверить, что в этом маленьком теле ещё теплилась жизнь.

Скованное паникой тело расслабилось, и Елена расплакалась.

Она попыталась снять кожаный ремень с шеи Оливера, но проклятый навесной замок не поддавался. Тогда Елена разбила пустую миску для воды и острым черепком принялась осторожно надрезать кожу ремня.

Один раз она нечаянно поранила мальчика, но спустя некоторое время сумела прорезать ремень достаточно глубоко, чтобы разорвать оставшиеся волокна.

Затем отбросила ошейник вместе с цепью.

Елена прикоснулась ко лбу Оливера. Он тоже был холодным.

Она наклонилась и поцеловала мальчика.