— Осторожно! — предупредила Елена. — Ядовитые змеи опасны даже сразу после вылупления.

— Да, я осторожно.

Ручкой он отвёл голову одной змеи, а ногтем соскоблил с кожи Анны тонкий слой вещества. Затем понюхал его.

— Возможно, фибриновый клей.

Данненберг нахмурился.

— Что?

— Тканевый клей, — объяснила Елена. — В больницах им скрепляют края ран.

— Но как… такое вообще… возможно? — запинаясь, спросил Данненберг.

— Я не биолог, — сказал Дино, — но знаю, что змеям для вылупления нужно только тепло. Под кожей его достаточно. Затем они прогрызают себе путь наружу, а после этого кто-то, должно быть, приклеивает их к ране.

Елена отшатнулась.

— Осторожно!

За ухом Анны только что раскрылась рана. Под ней поблёскивала поверхность яйца. Скорлупа уже покрылась трещинами и шевелилась, словно была сделана из тонкой бумаги.

Рана распахнулась шире, и из неё высунулась продолговатая красная голова. Из пасти метнулся язык, ощупывая воздух.

По спине Елены пробежал холодок.

— Какая мерзость. Мы не можем освободить женщину от всего этого? Даже если она уже мертва?

Дино решительно покачал головой.

— Мы ничего здесь не тронем.

Он сделал несколько фотографий змеи. Её тонкое красно-жёлтое полосатое тело выбралось из разреза на голове и скрылось под воротником ночной рубашки Анны.

Елена отступила на несколько шагов.

— Каким бы отвратительным ни было это вмешательство, ни оно, ни удаление глаз сами по себе не могли её убить. Разве что змеи действительно ядовиты и несколько раз её укусили.

— Не думаю. Тогда остались бы следы укусов.

Петер покачал головой.

— От чего же она умерла?

Он указал ручкой на локтевой сгиб Анны, где виднелось несколько тёмных проколов.

— Полагаю, у неё несколько раз брали кровь.

Елена посмотрела на наполовину заполненные пакеты, висевшие на верёвке у решётки.

— Если всё это её кровь, она потеряла примерно литр. Недостаточно, чтобы умереть. Но зачем они вообще это делали?

Данненберг, прежде отступивший, чтобы не мешать Петеру и Дино осматривать тело, снова заговорил:

— В греческой мифологии говорится, что Персей приблизился к Медузе, глядя на её отражение в своём щите. Так ему удалось избежать смертоносного взгляда и отрубить ей голову мечом. А из её крови родился крылатый конь Пегас. Возможно…

Елена кивнула.

— Понимаю.

По всей видимости, Мило Бакис искал не только божественного просветления, но и стремился любой ценой воссоздать мифических существ античности в реальности.

— Полагаю, — пробормотал Петер, — судя по ослабевающему трупному окоченению и трупным пятнам на кончиках пальцев и ступнях, она умерла всего десять-шестнадцать часов назад.

Елена сглотнула.

Значит, когда ближе к вечеру она готовилась к вечеринке на яхте, Анна, вероятно, была ещё жива. И уж точно оставалась живой утром, когда Елена бегала по острову и вскоре после этого заметила движение в бункере.

— Других ран я не вижу, но, кажется, понимаю, от чего она умерла.

Петер кивнул Дино.

— Посмотри на тот рюкзак.

— Я сама.

Елена снова включила фонарик, вытащила из угла туристический рюкзак и вытряхнула содержимое на пол. Перебрав вещи, она обнаружила среди прочего нераспечатанный набор с иглами, ампулами и инсулиновой шприц-ручкой.

Она показала его Петеру.

— Возможно…

— Да, — ответил он, лишь мельком взглянув на находку. — Она умерла от последствий тяжёлой гипергликемии…

— …то есть от инсульта или сердечной недостаточности, — добавил Дино.

Лоб Елены покрылся холодным потом. Её невыносимо тошнило.

Какой ужасной должна была быть смерть Анны: медленная, одинокая, в полной темноте, в то время как поблизости находились десятки людей, ничего не подозревавших о её судьбе. А ведь её мог спасти единственный вовремя сделанный укол шприц-ручкой в бедро.

Елена покосилась на Данненберга. По его лицу было видно, что его терзают те же мысли.

Дино и Петер закончили осмотр тела и отступили на шаг.

— Что теперь? — прошептал Данненберг.

— Найдём тело Оливера, — решил Петер. — Оно тоже должно находиться где-то здесь.

— Но дальше прохода нет, а мы уже всё обыскали, — пробормотал Данненберг.

Елена вышла в коридор.

Только теперь она с холодным ужасом осознала: пока они вчетвером находились в камере, кто-нибудь мог незаметно подкрасться и запереть решётку. Они умерли бы мучительной смертью, а их тела сгнили бы точно так же, как тела остальных людей, которых держали здесь в плену в течение последних тринадцати лет.

Дрожащими пальцами Елена вытерла пот со лба. Во рту пересохло. Она, пошатываясь, пошла обратно по коридору. Её вновь охватило странное чувство, будто за ней следят, а затем она снова ощутила лёгкое движение воздуха.

— Куда вы идёте? — крикнул ей вслед Данненберг.

— Вы говорили, что где-то здесь может быть выход к морю. Я его ищу.