В тот же первый день своей новой жизни он полез спелеологом в мрачные пещеры плохо спроектированной и устаревшей системы калифорнийского Департамента автотранспорта. За двадцать минут он понял, как именно создаётся водительское удостоверение, и добыл названия частных компаний, с которыми штат заключал контракты на их изготовление и рассылку. Он смог перенести фотографию со своего прежнего удостоверения на пустой шаблон, по которому оформлялись все права, ввести вымышленное имя и указать собственные рост, вес, цвет глаз и цвет волос. Он решил сделать себя на четыре года моложе, чем был на самом деле, — а почему бы и нет? — и выбрал своим днём рождения четвёртое июля. В качестве адреса он указал адрес дома в Корона-дель-Мар, который должен был занять следующим. Когда все необходимые данные были введены, после того как он заявил статус нового жителя штата, система автоматически присвоила ему номер водительского удостоверения. Затем он повторил этот процесс ещё дважды, используя другие имена.

Обычно заявка на водительское удостоверение могла обрабатываться месяц, а то и шесть недель, проходя через несмазанный механизм Руба Голдберга — этой неправдоподобно громоздкой и адской бюрократии, — прежде чем драгоценная ламинированная карточка с её защищёнными от подделки голографическими элементами прибывала из Департамента автотранспорта. Однако Майклу оказалось легко протолкнуть созданные им удостоверения на вершину производственно-выдающей системы, а затем аккуратно спустить их в нужный канал приоритетной почты. Они должны прийти сюда сегодня — три удостоверения личности, которые выдержат самую тщательную проверку, если ему придётся ими воспользоваться.

Он смотрит, как первый косой дождь, гонимый ветром, налетает с севера: нити сверкающих капель распускаются, проносясь мимо дома на обрыве и не смачивая стекло, защищённое крышей наружной террасы. Он отпивает каберне и одновременно просматривает архивы данных сканера адресов местного почтового отделения, где обнаруживает, что девять почтовых отправлений с этим номером дома были отсортированы ночью и сейчас находятся в развозном фургоне, обслуживающем этот район. В то же время он успевает любоваться эскадрильей пеликанов, скользящих на юг строем, к укрытию от шторма.

Имея немедленный и ничем не ограниченный доступ к каждому уголку цифровой вселенной, без всякой нужды в настольном компьютере или ноутбуке, без планшета, без смартфона и без какого-либо другого устройства, Майкл чувствует себя немного так же, как чувствовал в раннем подростковом возрасте, когда ему иногда снились захватывающие сны, в которых он мог летать без усилий, как парящие пеликаны.

Охота за призраком

Внезапные потоки дождя хлещут по тройным, герметично закрытым окнам кабинета покойного Саймона Бистури. Дождь, гонимый ветром, который льёт без грома и без всякой небесной пиротехники, при особом качестве угрюмого дневного света и в такой яростной плотности, способен вызвать драгоценное воспоминание и наполнить Дуранда Калафаса томлением. Это не сентиментальное чувство, ни в малейшей степени не слезливое и не меланхоличное. Это более острый вид ностальгии — жгучее желание заново пережить минуту торжества, соединённое с пылкой надеждой, что однажды ему снова доведётся испытать нечто столь же глубоко удовлетворяющее, как лучший миг его прошлого. Он поворачивает кресло, чтобы смотреть на серебряный дождь, рассекающий серое утро. Хотя его нынешнее дело требует неотложного внимания, он позволяет себе две-три минуты вообразить, что снова переносится на четыре года раньше, на задание, которое вывело его на неожиданного врага государства. Красивый обшитый гонтом дом в нантакетском стиле у самой гавани. Французские окна, из которых льётся мягкий свет, обещание тепла посреди холодного дождя. Жена, мельком увиденная на кухне, занятая выпечкой. Патио в лужах, заставленное тиковыми столами и стульями. Причал, сходня, слип, пятидесятишестифутовый прибрежный круизер, уютно стоящий у единственного места швартовки. Свет в иллюминаторах нижней палубы. Дробь дождя заглушает те негромкие звуки, которые он производит, поднимаясь на борт и спускаясь по винтовому трапу. Гиффорд в камбузе, готовится чистить средством для металла раковину из нержавейки. Он поднимает взгляд, удивлённый, и говорит:

— Фелисия не сказала, что вы придёте.

Следует короткий разговор. Однако Дуранд пришёл не затем, чтобы слушать оправдания Гиффорда или его признание. Он расстёгивает молнию на плаще, будто собирается его снять, выхватывает пистолет со снотворным дротиком и попадает Гиффорду прямо в шею. Тот оседает без сознания. Калафас оттаскивает его в единственную каюту, где есть встроенные шкафчики, койка и одно кресло. Он усаживает Гиффорда в кресло. Оружейный сейф закреплён на перекладине каркаса койки; цифровой код — день рождения Гиффорда. Калафас достаёт пистолет, вставляет ствол Гиффорду в рот и сносит ему затылок. Пистолет он кладёт убитому на колени. АВБ позаботится, чтобы предстоящее расследование было поверхностным. В тот миг Калафас знает, что он — великан среди людей. У него хватает мужества и стойкости сделать всё, что от него потребуется, абсолютно всё; он предназначен для величия. В наш век, когда у большинства людей настолько мягкий хребет, что удивительно, как они вообще держатся прямо, редок тот, кто может по зову долга и без раскаяния убить своего брата.