— Я просто хочу услышать это от тебя.

— Я держу сайт своей фирмы открытым. Если ты мне понадобишься, я вывешу объявление: «Девятый час». Но как часто ты будешь проверять?

— Я узнаю в ту же секунду, как это появится.

— Ох… да. Я всё ещё не могу уложить это в голове.

— В некоторые дни я и сам не могу.

Маятниковая дверь со скрипом открывается. Из коридора входит босой мальчик и замирает на пороге в помятой пижаме, костяшками пальцев вытирая из глаз остатки сна. При виде Майкла он окончательно просыпается.

— Это вы.

Во время первого визита в этот дом Майкл пришёл под видом потенциального клиента, которому нужны бухгалтерские услуги Нины. Джон тогда был на занятиях в школе «Сент-Энтони».

— Рад познакомиться, Джон.

— Мама мне о вас рассказывала, но не всё.

— Она ждала, сдержу ли я обещание. Теперь, думаю, она расскажет тебе остальное.

Джон хорош собой, с большими коньячно-карими глазами, будто подсвеченными изнутри. Майкл не умеет читать мысли и не может с помощью лозы определять, что за человек перед ним, но, судя по тому, что рассказывала Нина и что писали учителя школы «Сент-Энтони» в отчётах об успеваемости, перед ним умный, надёжный мальчик — будущий хороший мужчина. Осанка Джона, наклон головы, тихий голос и чуть застенчивая манера держаться говорят о здоровой уязвимости, которая привьёт ему иммунитет к той психотической степени самовлюблённости, что превращает других мальчишек в бандитов вроде Алима.

Он напоминает Майклу Шелби.

— Вы моложе, чем я думал, — говорит Джон.

По одному счёту Майклу сорок четыре, но в другом смысле ему всего четыре дня от роду.

— А я подозреваю, что ты старше своих лет.

— Это точно, — подтверждает Нина, и мальчик, смутившись от похвалы, опускает голову.

— Тебе будет непросто оставить друзей.

— Каких друзей? — спрашивает мальчик.

— Я знаю, что они у тебя есть.

— Вы про школьных друзей.

— Для большинства детей это трудная вещь.

— Школьные друзья не навсегда. Все вырастают и расходятся. Так уж устроено.

Впечатлённый, Майкл говорит:

— Я знаю, ты поможешь маме пройти через всё это.

Если Джон вообще умеет смотреть на мать так, чтобы в этом взгляде не читалась его огромная любовь, то сейчас точно не такой случай. Он явно её обожает.

— У нас всегда всё в порядке.

— Всегда, — говорит она.

— Сегодня в школу не ходи, — советует Майкл.

— Я не боюсь, — говорит мальчик.

— Дело не в страхе. Дело в том, чтобы поступить умно.

— Помоги мне собираться, милый, — говорит мать.

— Значит, мы уезжаем.

— Если очень постараемся, — говорит она, — к завтрашнему дню после обеда уже можем отсюда выбраться.

— Куда?

— Куда захотим. У нас теперь есть средства.

— Чем раньше, тем лучше, — напоминает Майкл.

Он улыбается Джону, и мальчик отвечает на улыбку серьёзным выражением лица, словно давно знает, насколько высоки ставки.

Рука государства

Заявленная цель разросшегося Агентства внутренней безопасности — искать, выявлять, отслеживать и устранять любую угрозу стране, которая может возникнуть в её границах, и АВБ действительно кое-что из этого делает. Однако по мере развития агентства его главными задачами стали обеспечение вечного существования запутанной и никем не избранной бюрократии, которая на самом деле и управляет страной, защита привилегий правящего класса и надзор за тем, чтобы у государственной кормушки обжирались только правильные люди. С десятками миллиардов долларов годового бюджета АВБ — это огромное осиное гнездо, способное отправлять рои агентов на любой кризис: реальный, выдуманный и воображаемый.

Среди этих деловитых шершней закона Дуранд Калафас — фигура особая. Если другие агенты могут быть просто преданы работе, то Калафас ею одержим. У него нет ни жены, ни детей, ни постоянной подруги. Отец и мать живы, но он считает их слишком скучными, чтобы тратить на них внимание. Его IQ — 178, значительно выше порога, с которого человека называют гением. У Джеймса Бонда есть лицензия на убийство, но, учитывая важность дел, поручаемых Калафасу, он не просто имеет такую лицензию — он почти обязан убивать и делает это регулярно. Убивать ему ничуть не трудно, независимо от того, оправдано это или нет. Лёгкость, с которой он совершает смертельное насилие, обеспечила ему самый высокий показатель закрытых дел во всей организации. Поэтому, хотя другие оперативники работают парами и группами, желание Калафаса действовать в одиночку уважают — к большому облегчению многих агентов, которые просто боялись бы оказаться с ним в паре.