Через шесть дней после катастрофы к северу от города Калафас обосновался в кабинете покойного Саймона О. Бистури, содиректора объекта, где погибли пятьдесят четыре человека, а один пропал без вести. Последние шесть часов он пьёт бутылки зелёного чая с мёдом и просматривает видео высокого разрешения с камер наблюдения на пятидесятипятидюймовом LED-экране. Его зациклило на сорока шести секундах записи, снятой камерами во временном морге, который после катастрофы устроили в этом здании.

Официально этот объект был частным предприятием — исследовательским подразделением компании, выпускающей косметику, которой поручили разрабатывать формулы увлажняющих кремов, средств от морщин, эксфолиантов, макияжа, губной помады и прочих товаров. На деле это был сверхсекретный проект, совместно финансируемый федеральным правительством и двумя высокотехнологичными компаниями, чьи названия американцам известнее, чем имена их собственных сенаторов.

Микроорганизмы, которые здесь разрабатывали, не были ни вирусами, ни бактериями: это был гибрид наномашин и архей — первые созданы учёными, вторые Природой. До 1978 года архей считали бактериями, но они сильно отличаются: бактерии — организмы на основе сложных эфиров, а археи — на основе простых эфиров, и из этих двух типов именно археи устойчивее. Поскольку ни наномашины, ни археи не могут вызывать инфекции, никто не предполагал, что такие исследования нужно вести в изоляторе четвёртого уровня по самым жёстким протоколам, но, по крайней мере, само здание было построено с расчётом на герметичность, эффективную на 99,65 процента. Когда лёгкие, а затем и кровотоки сотрудников были поражены новейшей версией гибридного микроба, эти мужчины и женщины не были заражены в классическом смысле слова — но умерли за считанные минуты.

Один из погибших — пока неизвестно кто — оказался достаточно смел и сообразителен, чтобы запустить режим изоляции до того, как кто-либо успел бы бежать и вынести эту загадочную заразу во внешний мир. Все возможные выходы перекрыты несколькими камерами, и ни одна из них не зафиксировала, чтобы кто-то покинул здание.

Тем не менее из пятидесяти пяти дежуривших один человек исчез, словно обратился в туман. Все данные говорят о том, что он погиб вместе с остальными. Но его тела среди мёртвых нет.

Через три часа после происшествия, когда удалённый осмотр здания по камерам показал, что живых не осталось, специалисты АВБ воспользовались герметичностью объекта: закачали внутрь серию газов, уничтоживших все микроорганизмы и разъевших все созданные человеком наночастицы. Стерилизацию и фагоцитарную очистку сочли завершёнными через шесть часов, после чего агенты вошли в здание в надувных пластиковых костюмах и герметичных шлемах, дыша кислородом из баллонов за спиной. Шесть часов они проверяли поверхности во всех лабораториях и прочих помещениях, выясняя, не пережили ли смертельные организмы газовую зачистку. Затем, через шестнадцать часов после первого сигнала тревоги, здание заполнили очищенным воздухом и принудительно проветрили, чтобы исключить любые остатки газа в помещениях; на это ушло два часа. Уже без спецкостюмов агенты провели следующие восемь часов, тщательно фотографируя всех мёртвых на местах обнаружения и перенося тела в большой зал, прежде служивший столовой, а теперь превращённый во временный морг, где ряды складных столов выполняли роль катафалков. Переносные холодильные установки поддерживали температуру между тридцатью четырьмя и тридцатью шестью градусами. Конец первого дня.

К вечеру второго дня АВБ определило четырёх военных коронеров, которые подходили по уровню допуска к самым чувствительным материалам и при этом не возражали подписать соглашения о неразглашении настолько жёсткие, что за нарушение их ждало бы разорение и тюрьма. Этих четверых доставили на объект, где крупнейшую лабораторию переделали в четыре полностью оборудованных секционных поста. Вот уже четыре дня эти опытнейшие судебные патологоанатомы исследуют пятьдесят четыре тела, охлаждающиеся в бывшей столовой.

Теперь, в кабинете директора проекта, Дуранд Калафас сидит в удобном офисном кресле Herman Miller, которое подкатил на расстояние трёх футов от огромного экрана на стене. Пультом Crestron он снова и снова прокручивает эти сорок шесть секунд загадочной записи: то увеличивает отдельные квадранты изображения на весь экран, то смотрит последовательность в исходном формате.

На экране отметка времени подтверждает: видео снято через сорок часов после смертельного события. Четыре дня назад. К тому моменту судебных патологоанатомов уже доставили сюда. Тогда они находились в соседней лаборатории с секционными столами, где их инструктировали перед началом работы.