Здесь, на главном уровне, белая современная библиотека с отделкой из выбеленного платана включает бар с яркой подсвеченной стеной из художественного стекла. В холодильнике под стойкой — выбор пива и сыров. В одном винном шкафу стоят шардоне, пино-гриджо и шампанские, другой отведён под превосходные каберне-совиньоны. В шкафчиках бара он находит закуски — орехи в банках, крендельки, несколько видов крекеров, — а также бокалы, приборы, тарелки и разнообразные тканевые салфетки.

Он открывает банку миндаля. Ещё одну — с макадамией. Готовит тарелку сыров, обложив их крекерами. Поставив еду на столик рядом с креслом, обращённым к окну, он открывает бутылку каберне Caymus. Наливает несколько унций в бокал Riedel, возвращается в кресло, ставит бутылку рядом с сыром и, обхватив бокал обеими руками, подносит его к лицу, наслаждаясь ароматом перед первым глотком.

— За Шелби, которого не забудут и чью смерть не оставят без возмездия, — говорит он, намереваясь приятно захмелеть.

Он не знает, может ли теперь вообще опьянеть — после того как поднялся со стола во временном морге, — но чёрт побери, он твёрдо решил это проверить.

За последние четыре суматошных дня сон его избегал. Похоже, больше он ему и не нужен — словно те часы, что он провёл в смерти или в чём-то очень похожем на неё, дали ему весь сон, который когда-либо понадобится отныне.

Он думает, почему из пятидесяти пяти жертв к жизни вернулся только он. Подозревает, что некая уникальная особенность его генома дала ему защиту. Однако при тех силах, которые, несомненно, уже выстроились против него, вопрос о том, почему он воскрес, сейчас для него не главный.

Часть вторая

Полые люди

Майкл делает несколько дел сразу

Ветер быстро течёт с севера, и небо низко нависает, тяжёлое, беременное дождём, который вот-вот хлынет. Море — серая загадка, в которой пёстрое население того мира, исчисляемое миллиардами, плавает над его равнинами и долинами, ползает по его бессветным донным просторам и склонам подводных гор, невидимое и безразличное к сухопутным существам, что строят великие города и оружие для их уничтожения.

Сидя в кресле лицом к большим окнам библиотеки, Майкл смакует суровый вид, каберне-совиньон и сыры, одновременно отслеживая вещи, которые надеется получить сегодня днём по почте.

Четыре дня назад, через двадцать минут после того, как он ускользнул из «Исследований по совершенствованию внешности», он сидел на скамейке в парке в шести кварталах от этого комплекса, с удивительной быстротой привыкая к своему возвращению к жизни и к странной силе, пришедшей вместе с ним. Домой он вернуться не мог. Не смел. У него не было ни денег, ни телефона — только одежда, что была на нём. Однако из-за того, чем он стал, всё, что ему могло понадобиться, можно было добыть с минимальным риском и усилиями.

Через шесть часов после того, как он встал из-за столика в кафетерии, куда его положили дожидаться вскрытия, он укрылся в доме в нижней части Беверли-Хиллз. Хозяева, Роджер и Мэри Пуллман, отдыхали в Австрии, обменявшись домами с австрийской парой, Хайнцем и Эрикой Гурлицер; подробности их договорённости он без труда извлёк из записей компании, предоставлявшей такую услугу. После первой недели в Калифорнии Гурлицеры перебрались в другой красивый дом Пуллманов — этот выходил на поле для гольфа в Пеббл-Бич и на океан к северу от Кармела. Одежда Роджера Пуллмана пришлась Майклу впору, а холодильник был отлично заполнен.

В первый день в доме Роджера и Мэри он отправился исследовать интернет вдоль и поперёк и глубоко в недра множества компьютерных систем, включая несколько самых защищённых в мире. Проявив осмотрительность, он сначала определил своё следующее убежище — дом, примостившийся на обрыве в Корона-дель-Мар, где теперь он наслаждался вином и сыром, — а потом стал рыскать по Сети и даркнету в поисках источника денег, которые можно было бы присвоить без юридических и нравственных последствий; так он и наткнулся на неприглядную правду о Картере Вудбайне, адвокате и финансисте наркоторговли.