А вот трое отморозков, пытавшихся угнать Explorer, были настолько далеки от гладкости и синевы, насколько вообще возможно. Харпер их жалела, но терпеть таких не собиралась. Если бы Спайк не вошёл в жизнь Бенни и если бы они с Бенни всё равно оказались сегодня вместе — и если бы они столкнулись с этими бандитами, — ей пришлось бы уложить их самой. Даже при её серьёзной подготовке в боевых искусствах и при её быстром уме она, скорее всего, получила бы одну, а то и две серьёзные травмы — хотя бы из-за мачете. Огнестрел требовал точности наведения, которой многим стрелкам недоставало, а неуклюжая форма и тяжесть такой дубины, как монтировка для колёс, давали тому, кто ею размахивал, минусы в виде плохой аэродинамики и заложенного в конструкцию отрицательного влияния гравитации. А вот крупнокромочные клинки с искусно выкованными и закалёнными лезвиями легко поддавались управлению даже жалко тупым людям — и мешали даже мастеру тхэквондо подойти достаточно близко, чтобы навредить нападавшему.

Пока Харпер с Бенни наблюдали происходящее в рамке водительских окон Explorer, первым лишился оружия тот, у кого был пистолет. Для человека таких исполинских габаритов Спайк-крэггл оказался удивительно быстр. Прежде чем успел прозвучать выстрел, он схватил руку стрелка и сжал так, что Харпер показалось: она слышит, как пальцы ломаются, будто хлебные палочки. Отморозок вскрикнул и выпустил пистолет; ствол, кажется, погнулся, когда их дружок по судьбе отшвырнул его в сторону. Потом Спайк схватил несостоявшегося угонщика за горло и пах и метнул в оскалившегося идиота с монтировкой, и оба отморозка кувырком полетели назад — в просвет между двумя бензоколонками.

— Жаль, что у него нет репродуктивных органов, — сказала Харпер. — Он был бы идеален для Крисси Уэнвальд.

— Кто такая Крисси Уэнвальд? — спросил Бенни.

— Она встречает гостей на завтраках и обедах «У Папы Медведя». Высокая блондинка с ринопластикой, причём удачной — не то что у многих, когда всё время смотришь человеку в ноздри. Она правда милая и красивая, но ей так чертовски не везёт в любви, что сердце разрывается.

— Конечно, я её видел, — сказал Бенни. — Она кажется милой.

— Она и есть милая. Но большинство мужчин нынче — бардак. Сексуальная революция избавила их от бремени ответственности — не говоря уже о рыцарстве.

Третий нападавший — ухмыляющийся, скользкий тип с чёрными гнилыми зубами наркомана-метамфетаминщика — воспользовался тем, что Спайку нужно было швырнуть стрелка в дуболома с монтировкой. Длинноногий, длиннорукий, худой, как паук, вор паучьим рывком подался вперёд, намереваясь расколоть противнику череп. Спайк с той же ловкостью, с какой переоделся из повседневного в смокинг, ушёл с линии удара, будто и не двигаясь, — только что был здесь и уже там, — чем ошеломил нападавшего. Этот умный манёвр наглядно показал главную проблему клинка, который в остальном весьма эффективен: с какой силой отморозок ни рубанул, лезвие ударило по крыше Explorer и звякнуло, как железный колокол. Сжатая вибрация прошла по клинку, по рукояти — в ладонь несостоявшегося убийцы, вызвав мгновенное, пусть и временное онемение и слабость, уходившие выше запястья. Пальцы судорожно дёрнулись, хватка ослабла, и мачете отскочило от автомобиля. Спайк выхватил его из воздуха за рукоять и швырнул в ночь.

— Когда ты спросила Спайка, встречается ли он с кем-то, — сказал Бенни, — я подумал, что ты, ну… интересуешься им для себя.

Развеселившись, Харпер сказала:

— Правда? О, он чудесный, весь такой Джон Уэйн и всё такое, но это не мой тип.

— Почему?

— Во-первых, он слишком непредсказуем. А Крисси Уэнвальд непредсказуемость переносит лучше, чем я.

Дуболом с монтировкой успел выпутаться из-под стрелка — теперь уже без пистолета и со сломанными пальцами. Он не сумел осмыслить произошедшее настолько, чтобы понять: исполинская цель угона — вовсе не жертва из стандартного ассортимента. Отморозок по-прежнему верил в эффективность своего оружия, что говорило о низком интеллекте и высокой степени упрямства. Держа L-образный инструмент за короткий конец, он мог использовать его как дубину или — поскольку другой конец заканчивался клиновидной лопаткой — вогнать вперёд всем телом и насадить врага, как на пику. Схватив самодельное копьё обеими руками, он выбрал второе. Он, разумеется, удивился, когда правая рука Спайка внезапно удлинилась, а ладонь поднялась в жесте, который во всём мире понимают как приказ остановиться. Лезвие пронзило раскрытую ладонь, но Спайк улыбнулся, и его рука бескровно сомкнулась на металле, остановив нападавшего и мгновенно превратив его движение вперёд в рычажную энергию. Поскольку отморозок яростно цеплялся за инструмент, его подбросило вертикально: он дугой ушёл над головой Спайка, перевернулся, выпустил монтировку и с грохотом рухнул на крышу Explorer — таким звуком, после которого человек, вероятно, был бы рад, чтобы скорая приехала поскорее.

Когда посрамлённый тип перекатился по крыше и свалился мимо правых окон на землю, Бенни сказал:

— «Во-первых».

— Во-первых — что? — спросила Харпер.

— Ты сказала, что, во-первых, Спайк слишком непредсказуем. А была ещё причина — до того, как ты узнала, что у него нет репродуктивных органов, — почему он не твой тип?

— Ну ты же сам знаешь ответ, глупыш.

— Если я его знаю, значит, я не знаю, что я его знаю.

— Он не мой тип, Бенджамин, потому что мой тип — ты.

Выражение его лица было бесценным. Он и правда был ягнёнком.

— Разумеется, — добавила она, — мой тип — при условии, что в него можно внести некоторые небольшие поправки.

Она наклонилась в сторону и поцеловала его в щёку.

Тем временем стрелок с оранжевыми торчащими волосами, зелёной помадой и повреждённой рукой поднялся на ноги и, пошатываясь, ходил всё более широкими кругами, судорожно высматривая на асфальте что-то.