— Выглядит как закономерность, — сказала Харпер.

— Ну, это не она. Некоторые добрые люди могут быть удивительно добрыми, но не мудрыми. А я не могу сделать их мудрыми. Вот и всё. Это очень печально. Но так оно и устроено. Доброта плюс свободная воля минус мудрость равняется внезапной и ужасной смерти. Но с тобой этого не случится, Бенджамин, потому что ты мудр. Если я скажу тебе, что нужно сделать нечто, чтобы спасти свою жизнь, я уверен, ты это сделаешь. Понимаешь, эти отношения не только про меня. Это партнёрство. Мы в этом вместе. Мы делим ответственность. Мы с тобой против сил зла.

Харпер сказала Бенни:

— Теперь, когда он всё разложил по полочкам, я вынуждена с ним согласиться. Тебе нужно доверять Спайку. Он поступит с тобой правильно.

— Спасибо, мисс Харпер.

— Пожалуйста. Бенни, ангел-хранитель может защитить тебя от многих бед, но не от тебя самого.

Хотя Бенни понимал, что она права, его всё ещё пугало признание о семипроцентном уровне провала.

— Ладно, но что это за ангел-хранитель такой, который выбивает из плохих парней всё дерьмо?

— Я не ангел-хранитель, — сказал Спайк. — Я никогда не утверждал, что я ангел-хранитель.

— Он никогда не утверждал, что он ангел, — согласилась Харпер.

— Я крэггл.

— Он крэггл, Бенни.

— Я знаю, что он крэггл. Я не знаю, что такое крэгглы, откуда они берутся, какая у них предыстория, но я знаю, что он крэггл.

У него сам собой вырвался вздох.

— Ладно, мы в этом вместе. Я не хотел быть придурком. Я благодарен за то, что мне дали девяносто три процента шанса вернуть жизнь в нормальное русло, и я сделаю свою часть. Я буду настолько мудрым, насколько умею.

— Мы же иногда будем играть в гольф, да? — спросил Спайк. — Иногда ходить в кино, да? Как мы договорились?

— Да, конечно. Прогуляться по пляжу. Сходить в боулинг. После того, как мы выберемся из этого кризиса.

Спайк широко распахнул руки.

— Обними нас.

— Ах, да ну. Я вообще-то не любитель обниматься.

— Ты — абсолютный любитель обниматься, — сказала Харпер. — Именно такой ты и есть, милый.

Оглядев парковку и убедившись, что сейчас ни хулиганы, ни потенциальные жертвы вроде него самого туда-сюда не ходят, Бенни сказал:

— Спайк, если я тебя не обниму — если я просто не в настроении для объятий в данный момент, — у меня всё равно будет девяносто три процента шанса выжить, да?

— Сто процентов, — заверил его Спайк. — Но мне будет грустно.

Его улыбка дрогнула.

— Очень грустно.

Харпер шагнула вперёд и обняла Спайка.

— Я не хочу, чтобы тебе было грустно. Бенни, нет причин, чтобы кому-то из нас было грустно. Вечер получился отличный — и дальше будет только лучше.

Когда они завершили общее объятие и разошлись, Спайк сказал:

— Я так воодушевлён. Поехали-ка пропустим мистера Ф. Аптона Терона через мясорубку и посмотрим, что из него можно выжать.

По пути к Ф. Аптону Терону Бенни вспоминает один момент из Брайарбуша

Пока мальчишки шли назад к Дому Фелтхаммер через высокий лес, с северо-запада поползли облака, отняли у неба звёзды и украли свет луны.

Поскольку Менгисту Гидада не хотел оставаться один в своей комнате в остаток этой ночи, он последовал за Юргеном и Бенни через окно, через которое они несколько часов назад выбрались наружу. Юрген запер раму и опустил штору. Бенни приглушил свет лампы. По часам у кровати было 2:05 ночи. Вылетев в ночь в приподнятом, приключенческом настроении, теперь они рухнули в свои стулья с безжизненной уступкой правде о том, насколько всё у них плохо.

Прескотт Гэлсбери был мёртв — мёртв окончательно. Уцелевшие агенты ISA покинули территорию школы, увозя обезглавленный труп своего товарища. Миссис Бэйнберри-Смит укрылась в своей лаборатории или в доме директора — безумная энтомологиня, набитая тёмным знанием с дальнего края галактики, решившая перекроить цивилизацию и возвести себя в ранг высшей власти в стране, а то и во всём мире, и при этом позволяющая себе бессмысленные жестокости вроде межвидовой инженерии просто потому, что может.

— Когда-то Брайарбуш, возможно, был всего лишь пансионатом со злом, в общем-то, по мелочи, — сказал Менгисту. — Но теперь это ещё и учреждение беспримерного ужаса и фашистский проект по превращению сыновей видных семей в… в…

Когда Менгисту, похоже, не сумел произнести непроизносимое, Юрген сказал: