Мне понадобилась выдержка всех моих ста лет, чтобы удержать на лице учтивое выражение, когда мы последовали за встречавшим нас мужчиной. Который, к слову, так и не соизволил представиться.

Рейна держалась позади. Я обернулся, хотя мог бы этого не делать — нить связи услужливо подсказывала, что она рядом. На расстоянии трех шагов чуть левее от меня.

Я нахмурился: ее пульс участился, дыхание сбилось.

Тонкая фигура в промокшей рубашке. Льняная ткань, пропитанная потом, облепила плечи и грудь, красноречиво обрисовывая каждый изгиб тела. Рыжие пряди выбились из заплетенной косы, прилипли к вискам.

Боги… даже сейчас она казалась такой хрупкой.

И самое паршивое, что она была хрупкой.

Ее человеческое тело…

Один взмах клинка, несколько капель яда или… Я не дал себе додумать. Драконья часть моей натуры рычала, требуя сгрести ее в охапку и унести куда-нибудь подальше от излишне любопытных глаз, от опасности, которую я чуял в каждом повороте этого проклятого города. Куда-то, где мы бы могли, наконец, остаться наедине.

Мы не делили постель больше недели, с тех пор как повздорили в зале совета. И я должен был признать, что мне катастрофически не хватало ее тела — живого, теплого, трепещущего под моими ладонями. Не хватало этого безумного мгновения, когда нить между нами замирает, а потом поет, и мы становимся единым целым.

Лия и Кайлен двигались следом за нами по выжженным солнцем улочкам. Их голоса терялись в гомоне толпы.

Я знал последнего уже сто лет — в прямом смысле этого слова, и мне совсем не нравилась игра, которую он затеял.

Мы повернули за угол, и узкая улочка, по которой нас вел провожающий, внезапно расширилась, превратившись в небольшую базарную площадь.

На меня вновь обрушился ураган из звуков, запахов и цветов.

Торговцы выложили свой товар где придется: на выцветших от солнца циновках, перевернутых ящиках и прямо на пыльной земле. И теперь мы лавировали между разложенным на земле оружием, тюками шелка, связками сушеных трав и лампами причудливой формы из знаменитого синкайского стекла.

— Подделка, — хмыкнул Кайлен, зацепившись взглядом за прилавок с клинками.

Он чуть замедлил шаг, рассматривая выложенное перед покупателями оружие. Двуручные клинки, короткие кинжалы с инкрустированными рукоятями, тонкие изящные стилеты. Лия изумленно посмотрела на него:

— Откуда такая уверенность?

— Слишком светлая сталь, — он кивнул на ближайший меч. — Настоящее синкайское оружие темнее, с синим металлическим блеском.

От меня не укрылся хищный взгляд, которым Кайлен наградил Лию. Он смотрел на ее губы и горло, подрагивающее то ли от окружающего жара, то ли от волнения, на прилипшую к телу рубашку и красноречиво обтягивающие бедра штаны. Взгляд змеи, наблюдающей за порхающей вокруг птицей.

«Не мое дело», — напомнил я себе. Не мое дело, с кем он трахается и насколько искренни его улыбки. Хотя, бесспорно, сестринские отношения между Лией и Рейной все невыносимо усложняли.

Я поморщился, обходя торговца коврами.

Мы миновали площадь, оставив позади гомон и пеструю толпу, и снова нырнули в спасительную тень проулка. Еще несколько поворотов, и впереди, наконец, показались стены дворца.

Рейна поравнялась со мной, едва заметно дотронувшись моей руки. Легкое, мимолетное прикосновение. Кожа подушечек пальцев загрубела от постоянных тренировок с мечом, а ногти были безжалостно обгрызены — дурная привычка, от которой она никак не могла избавиться, как бы яростно ни отрицала это.

Ее беспокойство билось под кожей, тянулось ко мне через нить связи.

Благословенная, проклятая Лифтраудир.

День за днем она возвращала меня к жизни — и вместе с тем разрывала на части.

С ней все вокруг становилось слишком ярким, словно черно-белый мир вдруг обретал цвета. После двадцати лет в тишине, когда я думал, что внутри у меня не осталось ничего, только звенящая пустота и ядовитая, густая ненависть, ее чувства — как глоток ледяной воды.

Рейна смеялась — и во мне отзывалось тепло.

Она злилась — и гул этой ярости становился моим.

И сейчас, стоило ей встревожиться, мой инстинкт тянулся к ней, как к последнему глотку воздуха.

Я зло выдохнул и на мгновение прикрыл глаза, сосредотачиваясь и отсекая окружающий шум и эмоции Рейны. Крики торговцев растворились. Топот ног стих. Вонь пота и пряностей отступила.

Глубокий вдох.

Выдох.

Перед нами высились огромные кованые ворота дворца, украшенные причудливой вязью переплетающихся узоров. Неведомые даже мне чудовища пожирали друг друга, сплетенные в бесконечный танец с языками пламени.

«Выглядит… масштабно», — прокомментировала Рейна, заставив меня улыбнуться.

«Как думаешь, — она кивнула на переплетение клыков и когтей, застывшее в металле. — Он боится монстров? Или людей?»

«А ты как считаешь?»

«Думаю, что самые страшные монстры могут ходить на двух ногах».