Но вместе с леденящим душу страхом я ощущала дикий, безумный восторг. Я падала, но не одна — с драконом, который держал меня в своей власти так же крепко, как мои пальцы вцепились в его спину.

Он смеялся — по его огромному телу прошла вибрация, передавшаяся мне через ноги и руки. Проклятый дракон наслаждался этим.

«Рагнар!» — я выдохнула, не в силах произнести ни звука.

В последний момент, когда скалы были уже так близко, что я различала трещины в камнях, он резко распахнул крылья. Воздух ударил по перепонкам с такой силой, что я услышала хлопок. Мы взмыли вверх, описав плавную дугу, и снова устремились в небо.

Я задыхалась. Сердце колотилось как безумное, грозя вот-вот выпрыгнуть из груди, но на губах против воли расцвела улыбка.

Боги. Это было ужасно. И невероятно. И я хотела еще.

Когда мы делили сновидения, я видела подобные моменты в воспоминаниях Рагнара — как он, сложив крылья, нырял сквозь розовые облака, окрашенные рассветным солнцем, как блестящие от снега пики гор стремительно приближались, как ветер свистел в ушах и кровь застывала в жилах от свободного полета. Зная, что я боюсь высоты, он всегда сдерживался со мной. Сейчас сновидение обрело плоть, сделав меня его участницей, а не зрителем.

«Ты никогда не летал так со мной», — заметила я, когда мое дыхание немного выровнялось.

«Я же сказал, что найду, чем тебя удивить», — в его голосе звучало ничем не прикрытое довольство собой.

«Почему, Рагнар?» — снова спросила я.

Он помолчал мгновение.

«Потому что ты задыхалась от страха от любого моего движения на высоте. А теперь в твоей груди разливается дикий восторг. И я чувствую его так же ясно, как собственный. И это… возбуждает, знаешь ли. Ты больше не боишься. И мне хочется нести тебя еще выше».

Я закатила глаза.

«А если я скажу, что мне не понравилось?» — уточнила я, хотя мы оба знали, что это неправда.

«Тогда я буду нести тебя осторожно, как хрустальную вазу», — он самодовольно усмехнулся и снова устремился вверх.

Я лишь крепче сжала руки на его гребне.

Хрусталь…

Нет. Я не хрусталь.

Я пламя.

***

Мы встретили в полете рассвет и разгорающийся день. Я с интересом наблюдала, как под нами медленно менялся ландшафт. Изумрудно-зеленые пики гор постепенно сменились коричневым каменным плато, изрезанным глубокими ущельями. А затем и плато закончилось, уступив место чему-то невообразимому.

Пустыня.

Бескрайняя, безжалостная, выжженная солнцем пустыня.

С высоты полета дракона я не могла рассмотреть ничего, кроме бесконечного желтого моря песка. Оно простиралось до самого горизонта, где сливалось с белесым небом в дрожащем мареве. Изредка нам попадались небольшие островки зелени и разбитые рядом с ними поселения людей. Я различила плоские крыши, цветные тканевые навесы и маленькие, словно игрушечные фигурки жителей.

Часы полета тянулись медленно. Намеренно или случайно, Кайлен и Лия держались в стороне от нас. Я уже собиралась спросить, сколько еще лететь, когда впереди показались первые очертания города.

Саар'Хад. Столица Синкая.

Город был построен из того же желтого камня, что и окружающая пустыня, словно вырос из земли по велению какого-то странного божества. Вместо привычных для Фростхейма покатых черепичных крыш — ровные плиты. Узкие улочки петляли между домами, а тканевые занавеси, натянутые над ними, дрожали на ветру, даря спасительную тень.

Рагнар начал снижаться, описывая широкие круги над городом.

Зеваки высыпали на площадь, запрокинув головы к небу — не каждый день над столицей появляется огромный черный дракон с всадницей на спине. Кто-то из них указывал на нас пальцем. Кто-то, напротив, поспешил скрыться в тени домов и узких переулков, увлекая за собой детей.

Когти дракона гулко ударились о раскаленный камень мостовой, взметнув в воздух облако желтой пыли. Рагнар приземлился в самом центре площади, заставив людей поспешить освободить ее.

Я жадно втянула воздух после долгого полета, но не почувствовала облегчения — жар обжег легкие изнутри. В нос ударил едкий запах раскаленного металла, пыли и кислого пота, заставив невольно поморщиться.

Я думала, что привыкла к жаркому лету, живя в Арканоре. Но если в столице Империи повсюду били прохладные фонтаны — каждый обеспеченный житель Акролитии считал своим долгом поставить у дома чашу с питьевой водой для всех желающих, — цвели бугенвиллии и олеандры, росли апельсиновые и оливковые рощи, бросающие спасительную тень, то здесь, в Синкае, не было и намека на воду или зелень. Только камень, песок и обжигающее солнце над головой.

«Откуда здесь вообще берут воду?» — я не удержалась от вопроса, оглядывая выжженную солнцем площадь.

«Привозят».

«Привозят?» — я невольно уставилась на Рагнара, принявшего человеческое обличье. — Всю воду? Для целого города?»