— Но знаешь… — Лия замолчала, подбирая подходящие слова. — Все равно было легче. Все было понятным: есть добро и зло. Есть богиня, и наше будущее в храме уже определено.

— И тебе действительно казалось, что так правильно? — я приподняла бровь, глядя на нее в упор.

Она неопределенно повела плечами.

Лия никогда не отличалась честолюбием или излишним упрямством. Но из нашей тройки с Калистой именно она всегда умудрялась находить повод для улыбки там, где его не было и в помине. В глубине души я завидовала этому дару.

— Правильно? — Лия задумчиво провела пальцем по резьбе на раме и вздохнула. — Может быть. Не знаю… Но точно было проще. Пока мир не начал трещать по швам, и все эти незыблемые правила не перестали работать.

— Когда мы с Рагнаром вернулись в Империю? — я криво усмехнулась, чувствуя знакомую горечь, подкатывающую к горлу.

Элиора оказалась сумасшедшей женщиной, принесшей в жертву собственное дитя. Желая получить бессмертие, она впустила в мир Тени, разорвав завесу между мирами. И все же я не могла отделаться от чувства, что это мы сделали последний шаг и подтолкнули мир, балансирующий на тонкой кромке хаоса.

Я сделала глубокий вдох, чувствуя до боли знакомую панику. Нить связи тут же отозвалась беспокойством Рагнара, но никто из нас не прервал молчания.

Лия тихо покачала головой:

— Нет… Я бы, конечно, сказала, что все началось двести лет назад. Но ты это знаешь и без меня. А для нас с тобой и Калистой все пошло не так в день испытаний, когда я упала в тот злосчастный бассейн. Помнишь? На мосту из цепей…

Я нахмурилась:

— Это были маятники.

— Нет… цепи, — она закусила губу, словно силясь вспомнить что-то важное. — Он… шатался подо мной. Скользкий металл, всплески воды, Тени внизу. Их горящие глаза, и…

Она осеклась, сжав кулаки до побелевших костяшек.

Проклятье, что происходит? Могу поклясться, что это случилось на маятниках. Я шла впереди, Калиста прыгнула на платформу, и мы вместе вытянули Лию. Уклониться, шаг, еще один и снова наклон — в память врезалось каждое наше движение. Я не могла ошибаться. Но Лия… Это она упала в бассейн. Разве могла она забыть это?

— Лия?

В животе заворочался холодный, липкий комок тревоги. Что-то в ее голосе было надломленным, совершенно неправильным. Словно трещина в стекле, заметная только под определенным углом. Я помолчала, собираясь с мыслями, чтобы задать вопрос, который не давал мне покоя:

— Какое… Какое было твое третье испытание?

Третье испытание. Элиора называла его испытанием верности. Она требовала безоговорочного подчинения от девочек, идущих за ней. Заставила нас с Калистой сражаться друг с другом, погубила собственную дочь и Аурелию. И одним богам было известно, что эта женщина могла счесть достойной платой за магию.

— Я не буду об этом говорить, — отрезала Лия, и в ее голосе не осталось привычной легкости.

— Лия?

— Я не буду об этом говорить! — повторила она. — Я никого не убила, если тебя это волнует. И по-прежнему могу прикрыть тебе спину. Как всегда, Рейна.

— Бездна, да я не это имела в виду! Лия…

Я нахмурилась. Это было так непохоже на нее. Моя дорогая, солнечная Лия. У нее всегда в запасе была шутка и улыбка для всех.

— Эй… Не злись. Просто скажи, что происходит?

— Ничего. Просто… Ты не понимаешь, — она всплеснула руками в отчаянии. — У тебя есть Рагнар. Ваша связь. Не знаю, как это работает, но ты здесь как будто стала цельной. Словно тебе не хватало какого-то кусочка, и вдруг он нашелся.

Я скривилась:

— Мы только что поругались.

— Рейна, ты сама себя слышишь? Вы с ним связаны навечно. На-веч-но… — протянула она и горько усмехнулась. — Пока смерть не разлучит вас? Что бы ни случилось — у тебя есть он. А у меня… только тени в голове и тишина вокруг. Настолько оглушительная, что иногда хочется закричать, просто чтобы услышать хоть какой-то звук. Боги, Рейна, иногда мне кажется, что я схожу с ума. Я не умею сражаться, как ты. У меня нет магии. Я даже гребаную картину теперь нарисовать не могу!

Лия в отчаянии опустила взгляд на свои руки, будто надеясь найти в них ответ: тонкие длинные пальцы с аккуратно подпиленными ногтями и огрубевшей кожей на подушечках, как у меня. Она сжала их в кулак, потом снова разжала, словно проверяя: осталась ли там хоть капля прежней силы.

Горячий стыд захлестнул меня: забывшись в собственных переживаниях, я совсем не подумала, каково ей.

— Лия… — я потянулась, чтобы обнять подругу. — Это ты спасла меня… Если бы не ты…

— Забудь, не нужно рассыпаться в благодарностях, — она ловко вывернулась из моих рук.

— Лия, давай поговорим об этом?

— Рейна, я всего лишь неудачно пошутила.

— Пошутила? — мои брови удивленно поползли вверх. — Прости, но это совершенно непохоже на шутку.

— Давай притворимся, что этого разговора не было, а? — в ее голосе зазвучали умоляющие нотки.

— Но я готова тебя выслушать!