- Последние штрихи, - резко выпрямляюсь, когда Агапов подходит ко мне сзади, берет руками за плечи и подается вперед, так что я чувствую лопатками грубую ткань его кителя.

- Какая ты красивая сегодня, - шепчет он мне на ухо, наклонившись так близко, что почти касается губами сережки-капельки с северным сиянием.

Артем покашливает предупреждающе, словно по чьей-то просьбе или строгому приказу стоит на страже моей чести. Я веду плечами, сбрасывая с себя всегда ледяные мужские руки, и невозмутимо отхожу в сторону, чтобы увеличить дистанцию с Агаповым.

- Антон Дмитриевич, идемте встречать гостей, - официально обращаюсь к нему, напоминая о субординации. Он сдержанно кивает, но при этом продолжает скользить по моему телу горящим взглядом, от которого хочется прикрыться. - Я смотрю, все члены совета уже в сборе. Присоединитесь к ним?

Я прокручиваюсь на каблуках и указываю рукой в сторону главного стола, который расположен так, чтобы его было видно из любой точки зала. Проследив за моим жестом, Агапов подает мне ладонь, но я ее игнорирую и, придерживая платье, уверенно шагаю в противоположную сторону. Знаю, что за мной он не последует – у нас разные приоритеты на этом ужине.

Пока Антон приветствует коллег из верхушки Фонда и буквально облизывает спонсоров, я встречаю наших подопечных – ветеранов боевых действий, которых мы уже поддержали и поставили на ноги за счет средств фонда, а также тех, кто еще нуждается в помощи. Первые искренне рады меня видеть и улыбаются широко, называя «боевой подругой», вторые – наблюдают издалека со сдержанной суровостью и настороженностью. Многие не верят в благотворительность, несправедливо обвиняют нас в воровстве и шарлатанстве, пока не испытают результат нашей работы лично на себе. Я не обижаюсь и не стремлюсь переубеждать каждого новоприбывшего, а предпочитаю доказывать свою позицию делом.

- Дожили, перед бабой за костыли пресмыкаемся, - бурчит кто-то сбоку, но я делаю вид, что не слышу. Наверняка этот человек у нас впервые – и находится на стадии отрицания.

- Полегче, еще благодарить ее будешь, - вторит ему другой голос, и я легко улыбаюсь.

«Рабочие моменты», - убеждаю себя.

Поежившись от сквозняка, нервно озираюсь по сторонам.

Сердце не на месте. Взгляд цепляется за место с пустой табличкой, где по-прежнему никого нет.

8.2

- Спасибо всем, что пришли, - искренне произношу, пожимая парням грубые, мозолистые руки. - Приятного вечера, ребята, - и разворачиваюсь, чтобы занять свое место рядом с советом.

- Лучше бы нам приятно сделала, больше бы пользы было, - летит мне вслед гадкая, пошлая шуточка.

Я спотыкаюсь на ровном месте, потому что это уж слишком. Собираюсь обернуться, но меня перехватывает Артем, взяв за локоть, и настойчиво ведет за собой к столу спонсоров.

- Заткнись, - защищает меня кто-то из подопечных, и его хриплый бас тонет в шуме толпы. – Этому столику больше не наливать.

- Не обращай внимания, - успокаивает меня Артем. - Мы, контуженные, поначалу все такие… Он злой, потому что у него протеза нет, - иронично протягивает голосом почтальона Печкина, пытаясь меня приободрить.

- Я все понимаю, - выдыхаю рвано, проглатывая обиду.

До начала ужина считанные минуты, столики стремительно заполняется людьми, по залу снуют официанты, подавая напитки, и разливается легкая, ненавязчивая музыка. Когда все гости рассаживаются, напротив меня все еще пустует стул тайного мецената. Сидящий во главе стола Агапов многозначительно косится влево, потом кивает мне, но упирается в Артема, который устраивается между нами, невольно прикрывая меня собой, как телохранитель, и принимая весь удар на себя. Антон вопросительно выгибает бровь, но тот лишь разводит руками, загадочно ухмыляясь.

- Здравия желаю, товарищи, рад вас приветствовать на нашем благотворительном ужине… - берет слово глава совета Фонда, в то время Антон по правую руку от него продолжает стрелять в меня прищуренными глазами, словно я под столом спонсора спрятала. Мысленно благодарю план рассадки, согласно которому нас с начальником разделяет расстояние в несколько стульев.

- Чего это Антон Дмитриевич так переживает? – язвит Артем, сделав глоток сока. – Нервные клетки не восстанавливаются, тем более в таком возрасте.

С полковником у них отношения с первого дня не заладились, но они терпят друг друга ради Фонда и потому что я попросила. Тем не менее Артем не может удержаться от колкостей. Заправив завитушку волос за ухо, я неопределенно пожимаю плечами, хотя знаю причину тревоги Агапова. Она кроется в загадочном благотворителе, который не спешит объявить о себе, будто специально испытывает нас на прочность.

Пропуская сухую, официозную речь мимо ушей, я лениво ковыряюсь в своей тарелке. Несмотря на богатое меню, мне кусок в горло не лезет. Взгляд то и дело мечется на стул напротив.