... Стемнело. А может, уже и ночь. Я сидела за столом и смотрела на бутылку, которую так и не открыла.

Почему?

Наверное, дошла до той стадии отчаяния, когда уже ничего не поможет.

Руки дрожали.

Это тяжело — хоронить всех, кого ты любишь. Тяжело терять одного за другим близких. Хвататься за тех, кто остался, и понимать — тебя предают.

Нужна не ты... твоя квартира.

Душу сковал холод. Я сделала глубокий вдох, затем выдох и поняла, что завтра мне совершенно незачем просыпаться.

Ради работы? Хм... Я всего лишь фармацевт. Продавец в аптеке.

Меня легко заменить другим. Исчезну — и забудут через неделю.

Близкие? Осталась тётка, у которой свои дети. Ей не до меня.

Куда ни поверни голову... везде пустота.

И так будет всегда.

В словах Лёни была правда. Я брак. Урод. И как женщина больше не котируюсь. Шрамированное искалеченное тело, разбитое сердце, истерзанная душа.

Сложив руки на столе, закрыла глаза.

Ничего не хотелось. Ни есть, ни пить, ни спать, ни существовать.

Телефон ожил. Заиграла мелодия. Повернув голову, уставилась на экран. Свекровь. Ну конечно, рванула на разборки со мной.

Чего это я из своей квартиры её сыночку пинка под зад дала?

Отвечать не собиралась.

Телефон умолк, но лишь на несколько секунд.

Можно было его выключить, но это даст лишь отсрочку. Она же сама сюда припрётся.

Подняв руку, я скользнула по экрану пальцем и приняла вызов.

— И чего же вам нужно, Лариса Олеговна?

Глава 7

— Ты что о себе возомнила? — заорали на меня динамики. — Ты какое право имеешь выгонять Лёнечку из его дома? Да мы тебя, бродяжку, подобрали, отмыли. Ишь, голос у неё прорезался.

— Лариса Олеговна, — протянула, — так я вашего кобелька в добрые руки его же любовницы и отдала. Светочке. Ну, вы её знаете. Хорошая девочка, видимо, по подобию мамы выбирал. К женатому мужику в квартиру его жены таскалась, пока собственно та самая жена в больнице лежала. Кувыркалась здесь с ним так активно, что залетела. Ну чего же вы сокрушаетесь? Встречайте новую сноху.

Усмехнувшись, я прикрыла глаза. Достало всё.

В телефоне засопели.

И я решила эту старую крысу добить.

— А квартирка... Так она моя и тётина. И завещание у нас лежит: если что со мной случится, так доля ей отойдёт. Так что даже угрожать мне не стоит.

— Вы с Лёней сойдётесь и будете жить как жили. Ты меня поняла! Мне куда ещё и сопляка их тянуть? Родится — кому потащат?

— А мне какое дело? — выдохнула, ощущая полное безразличие. — Знаете, я вас сейчас пошлю туда, где вы явно давно не были. В общем, у мужика на передке покрутиться. Вам там с вашим Лёнечкой самое место. А от меня отвалите. Замки я сменю завтра же утром. Всё. Развод!

Не позволяя ей ответить, я просто завершила вызов и отправила номер в игнор.

Вот и всё.

А дальше... Снова пустота. Поднявшись, я бесцельно ходила по пустой квартире. Останавливалась у подоконника и всматривалась в ночной мрак.

Свет в окнах соседних домов исчезал.

Мир окутывала ночь.

В груди противно ныло, отдавая под лопатку. Но к боли я привыкла настолько, что уже всё равно.

Я снова отошла от окна и прошлась по комнатам. Тишина. Слышны лишь шаги моих босых ног.

И больше ничего.

Мысли путались. Перед глазами всё плыло. Но боль не уходила — она слегка притуплялась. Становилась глухой.

Я вернулась на кухню.

Звонок... На экране высветился номер.

Я напрягла память. Вроде и знакомый — приняла вызов.

— Анна, — послышались натужные рыдания, — заберите его обратно. Не нужен он мне.

— Света? — удивленно выдохнула. — Быстро любовь у вас прошла.

— Так он говорил — квартира его. Что вас прогнать не может после аварии. А теперь его мамаша звонит и требует, чтобы я свою комнату в общаге продала и деньги им отдала, а они однушку её расширят. А оно мне надо? Заберите его обратно, я лучше ребёнка своей маме отдам, она поможет.

Я уставилась на тёмное окно. Нормальное заявление.

— А сама ты ребёнка воспитать не желаешь? Твой же. Он в чём виноват? В том, что мамаша его, бестолковая, погналась за женатыми штанами в надежде квартиру урвать? Ну а что же ты? Мечтала об Лёниной несуществующей жилплощади и считала, что это нормально — лапу на неё наложить. А теперь, когда Лариса Олеговна проворачивает с тобой то же самое, ревёшь? Это бумерангом называется. Он такой, Света.

— А что мне делать? — она орала в трубку, не слушая меня.

— Жить по-человечески в мире с собственной совестью. Это ведь так просто. Не делать гадостей, не забирать чужое, не ломать свою судьбу. Родишь здорового мальчика, встретишь правильного мужчину.

— Вам легко говорить, у вас всё есть, — заистерила она.

— И что же у меня есть? — я даже удивилась.

— Квартира! — прокричала она и сбросила вызов.

— Ну да... — я подошла к окну, — квартира.