Я зарычал, чувствуя, как скелет с треском перестраивается. Мои мышцы вздулись, увеличиваясь в объёмах. Рост стремительно пошёл вверх, преодолевая отметку в три метра. Одежда, не выдержав такого издевательства, с треском разорвалась на лоскуты, разлетаясь в стороны. Кожа покрылась плотной шерстью, а голова трансформировалась, приобретая черты зверя.

«Эх, придётся возвращаться домой голым, — мельком пронеслась совершенно неуместная мысль. — Блеск».

Через пару секунд трансформация завершилась. Теперь уже я возвышался над Ромулусом.

И мне чертовски понравилось то, что я увидел на лице древнего бессмертного. Ромулус был удивлён. Нет, слово «удивлён» тут не подходило. Он был ошарашен. Его чёрные глаза расширились от непонимания.

— А это… как? Откуда?! — голос Ромулуса дрогнул, когда он почувствовал природу моей силы. — Божественная энергия? Как ты этого добился, мальчишка?! Это невозможно!

Но мне было уже абсолютно всё равно на его вопросы и замечания. Я не собирался давать ему время на анализ.

Я сорвался с места, превратившись в серебряную смазанную молнию. Мой правый кулак с выпущенными когтями со свистом распорол воздух, метя прямо в грудь моему прародителю.

Ромулус, надо отдать ему должное, среагировал мгновенно. Он не стал блокировать удар, интуитивно поняв, что эта масса просто снесёт его. Он текучим, нечеловечески быстрым движением уклонился влево и отпрыгнул на десяток метров назад, мягко приземлившись на землю.

Древний мутант больше не улыбался. Он смотрел на мою возвышающуюся, полыхающую силой фигуру, и в его чёрных глазах шла бешеная аналитическая работа. Охотник и добыча только что поменялись местами.

Ромулус не стал принимать боевую стойку, вскидывать руки или напрягаться. Он просто стоял, расслабленный, изучающий.

Я снова обрушился на него. Мои когти со свистом рассекли воздух там, где только что была его шея.

Но его там не оказалось.

Древний мутант уклонялся от моих ударов с невозможной для его габаритов лёгкостью. Он был чудовищно быстр. Это были не просто инстинкты зверя — это была отточенная веками техника. Он вытворял настоящие пируэты: плавно перетекал из одной стойки в другую, скользил по сырой траве, отклонялся буквально на миллиметры. Я видел, что этот монстр был непревзойдённым мастером ближнего боя. Каждый мой выпад, каждый смертоносный росчерк когтей постоянно не доставал его тела.

А затем он ударил сам.

Это не был размашистый хук или удар когтями. Ромулус просто сделал неуловимый шаг вперёд, сокращая дистанцию, и открытой ладонью коротко ударил меня прямо в центр грудной клетки.

Я уже хотел оскалиться, предвкушая, как удар не пройдёт. Но вместо торжества я вдруг ощутил… чувство полёта.

Меня оторвало от земли. Моя многокилограммовая туша полетела назад, как выпущенный из гаубицы снаряд. Я ударился о землю, подпрыгнул, как брошенный по воде камень, пропахал глубокую траншею спиной и с оглушительным треском влетел в толстый ствол ели. Дерево переломилось пополам, засыпав меня ветками.

Но физический удар был ничем по сравнению с тем, что началось внутри.

От места соприкосновения с его ладонью по всему моему телу начало стремительно расползаться невидимое разъедающее пламя. Какая-то чужеродная сила просто жгла меня изнутри, разнося урон, проникая прямо к органам. Мне даже показалось, что моё сердце, сжатое этим огненным кулаком, на секунду просто остановилось.

«Это как, твою мать, вообще возможно?!» — прохрипел я, выплёвывая сгусток крови.

Я кое-как перевернулся, цепляясь когтями за деревья, и тяжело встал на четвереньки. Посмотрел сквозь пелену боли на своего врага. Ромулус не бежал добивать. Он не спеша, спокойно шёл в мою сторону, разминая кисти.

И тут меня накрыло. Абсолютная первобытная ярость Зверя затопила сознание.

Моё второе, энергетическое сердце забилось с бешеной скоростью, накачивая меня силой. Боль от его удара начала стремительно уходить, вымываемая моим собственным внутренним реактором.

«Я разорву тебя! — рычал я. — Никто не смеет быть сильнее меня!»

Я с рёвом оттолкнулся от земли и снова рванул на него. Я стал ещё быстрее, ещё яростнее. Теперь от моих когтей и тела исходил пульсирующий шлейф серебряной энергии.

Началась мясорубка. Я больше не пытался бить «правильно». Я превратился в стихийное бедствие.

И на этот раз я начал доставать его. Мои когти оставляли на теле Ромулуса глубокие рваные борозды, распарывая его плоть. От каждого попадания он недовольно морщился, но его регенерация работала на пугающем уровне — раны затягивались практически мгновенно, прямо на глазах.

Наш бой сместился вглубь леса. Мы сносили своими телами деревья, превращая их в щепки. Земля казалось дрожала от ударов, вокруг нас стоял оглушительный грохот ломающейся древесины и звериный рёв.

Но сквозь пелену кровавой ярости мой разум начал улавливать страшную деталь. Я проигрываю.