— А теперь иди, Зверь, — шепнула она, убирая руку. — И убей того, кто посмел напасть на твою семью.

Из моей груди вырвался низкий вибрирующий рык, который тут же перешёл в глухой жёсткий смех.

— С огнём играешь, женщина. Смотри не обожгись.

Я резко поднялся. Мои мышцы напряглись. И я с чудовищной мощью оттолкнулся от карниза. Черепица подо мной с хрустом разлетелась, а я взмыл в ночное небо.

Пролетев в свободном падении добрые три десятка метров, я тяжело, сминая траву и оставляя глубокие борозды в земле, приземлился на границе леса. И тут же рванул вперёд.

Меня вела не злость. Меня вела сила Идеального Охотника — ещё один подарок, появившийся во мне после слияния с Великим Духом. Эта сила вывела моё восприятие за рамки обычной биологии.

Я больше не искал запах Дога Логана. Я искал его самого. Я не мог точно подобрать этому слово: аура? Душа? Магия? Я просто отчётливо «видел» метафизический след, который он оставил после себя. Во время нападения на особняк эта тварь щедро наследила своей тёмной силой. Этот след сиял для моего нового зрения, как неоновая дорожка в кромешной тьме.

Я бежал сквозь чащу, уворачиваясь от стволов. Моё тело было идеальной машиной преследования. След Дога был свежим и вёл глубоко в чащу.

«Беги, ублюдок. Беги изо всех сил, — думал я, перепрыгивая через поваленные стволы, пока энергия внутри меня разгоняла мою кровь. — Тебе уже не скрыться».

*****

Всё вокруг сливалось в сплошную размытую серо-зелёную полосу. Через некоторое время обычного бега я решил перестать сдерживаться и обратился к способности, которой научил меня Выдра. И лес ответил.

Теперь я не просто бежал — я влиял на саму реальность вокруг себя. Пространство словно сжималось под моими ногами, старые деревья расступались, открывая невидимые тропы. Теперь каждый мой шаг уносил меня на сотни метров вперёд, искажая законы физики. Но даже на такой сумасшедшей скорости я ни на секунду не терял нить следа. Только сейчас, скользя сквозь чащу как бестелесный дух, я начал полноценно осознавать, кем именно стала моя звериная часть. Я был не просто хищником. Я был самой Охотой.

Я вынырнул с невидимой тропы прямо на опушке. Чуть впереди, на небольшой поляне, чернела старая охотничья заимка. Сквозь щели в бревенчатых стенах пробивался тусклый дрожащий свет лампы.

Моя цель была там. Я чувствовал Дога так ясно, словно он стоял в метре от меня. Я читал его эмоциональный фон, как открытую книгу: страх, разъедающая неуверенность, жалкая надежда на спасение. А к его собственным, человеческим чувствам примешивался инфернальный голод и всепоглощающая ненависть ко всему живому — фокус его тёмного пассажира.

Но было в этой картине кое-что странное. Мои инстинкты молчали. Я абсолютно не чувствовал от него опасности. Я невольно вспомнил свою стычку с Мордекаем на Клондайке. Тогда, стоя перед монстром, каждая клетка моего тела вопила о смертельной угрозе. Мне приходилось выжимать из себя все соки просто ради того, чтобы выжить.

Сейчас же… сейчас я смотрел на заимку и чувствовал себя человеком, который пришёл прихлопнуть надоедливого комара.

Я вышел из-под сени деревьев и не спеша, хрустя сухими ветками, направился к хижине. Как только я сделал первый шаг, свет в доме мгновенно потух. Дог почуял меня. Но я и не думал скрываться.

— Выходи, отброс! — негромко произнёс я. Я знал, что он услышит.

И он не заставил себя долго ждать. Дверь с хрустом вылетела наружу, и тварь, уже принявшая свой истинный облик, шагнула на крыльцо, а затем спрыгнула на землю, остановившись в десяти шагах от меня.

Это было уродливое безобразное зрелище. Передо мной стоял ущербный сломленный человек, который ради крох силы пустил в своё тело паразита. Серая кожа, раздутые, неправильно бугрящиеся мышцы, чёрные когти и провалы вместо глаз.

— Брат… — прохрипел Дог. — Наша долгожданная встреча. И главная радость в том, что ты сам пришёл ко мне. К тому, кто прямо сейчас убьёт тебя! А потом мы уничтожим всё, что тебе дорого! Каждую суку в твоём доме!

Вокруг него угрожающе закружился шлейф живой тьмы. Мрак просачивался сквозь его кожу, клубился, как дым, пытаясь казаться огромным и страшным.

Я смотрел на него, и мне было откровенно скучно. Мне совершенно не хотелось вести с ним какие-то пафосные диалоги. Вся эта сцена — два брата, вечное противостояние, громкие угрозы — выглядела как дешёвое кино. Единственное, что всплыло в моей голове в этот момент, была знаменитая фраза: «Не брат ты мне, гнида черножопая».

Но я даже этого не сказал. Я просто промолчал и атаковал.

Я не стал принимать свой истинный звериный облик. В этом не было никакой нужды. Я просто сорвался с места. Дог взревел и выбросил вперёд обе руки. На меня обрушился плотный ревущий вал концентрированной тьмы.