Я прошёл сквозь этот вал, даже не замедлившись. Моя обновлённая аура, пропитанная серебряной энергией Зверя, просто рассекла эту тьму. Мрак бессильно зашипел, соприкасаясь с моей кожей, и развеялся.

Глаза Дога расширились от ужаса. Он попытался отпрыгнуть, замахнувшись своей когтистой лапой.

Я ушёл под его неуклюжий удар и крест-накрест полоснул его по груди. Когти с хрустом пробили серую плоть, разрывая грудину. Дог завизжал, но не только человеческим голосом — из него вырвался ультразвуковой писк самой сущности. Я с холодным удовлетворением отметил: мои удары наносят прямой урон не только физическому телу, но и злому духу внутри него.

Дог попятился, истекая чёрной кровью. Он снова попытался атаковать, выбросив щупальца мрака, но я просто отрубил их на лету. Следующим ударом я отрезал ему руку. А другой рукой пробил грудь. Он рухнул на колени, захлёбываясь. Вся его спесь, вся его мнимая мощь испарились за пять секунд реального боя. Передо мной снова был тот самый жалкий трусливый мальчишка.

— Джеймс! Постой! — заскулил он, ползая в грязи у моих сапог. — Не убивай! Мы же одна кровь! Мы же братья! Это всё оно! Оно меня заставляло! Прости меня, Джеймс, умоляю!

Я молчал. Моё лицо было равнодушным.

Я просто поднял ногу и с размаху опустил тяжёлый ботинок ему на лицо. Череп хрустнул, как гнилой арбуз. Тело Дога Логана дёрнулось в последний раз и обмякло, вдавленное в сырую землю.

Как только физический сосуд умер, паразит попытался спастись. Из тела густым пульсирующим фонтаном хлынула чёрная жижа, формируясь в облако тьмы, которое метнулось в сторону леса.

Мои инстинкты сработали быстрее мысли. Руки сами собой покрылись плотной обжигающей серебряной энергией. Я выбросил руку вперёд и намертво вцепился в бесплотное облако тьмы.

Сущность забилась в моих руках, издавая немой ментальный вопль ужаса. А затем я просто дёрнул её на себя и… поглотил.

Тьма влилась в меня. Процесс поглощения был неприятным, но я всё контролировал. Моя внутренняя Сила, как доменная печь, обрушилась на суть паразита. Я чувствовал, как моя энергия буквально выжигает, очищает весь грязный эмоциональный фон этой твари. Я безжалостно уничтожал её разум, её волю, её саму суть. Я чувствовал, как демону больно, как он распадается на осколки, перемалываемый моим внутренним реактором.

Очищенная, теперь уже нейтральная тёмная энергия хлынула к моему второму, энергетическому сердцу. На его поверхности начали стремительно образовываться новые плотные тёмные наросты. Я понимал, что со временем моя физиология переварит и их, вплетая эту силу в мою, тем самым делая меня сильнее.

Всё закончилось. Лес погрузился в тишину.

Я стоял над трупом Дога и чувствовал, как внутри разливается спокойствие. Враг наказан. Та кровавая история, с которой начался мой путь в этом мире, та самая ночь в поместье, наконец-то закрыта навсегда. Последнее звено старой жизни мертво.

— А это было интересно, — раздался за моей спиной спокойный глубокий мужской голос.

Я не вздрогнул. Я не обернулся в панике. Я почувствовал присутствие этого незнакомца ещё до того, как вышел из-под покрова леса. Я знал, что он стоит там, в тени деревьев, и наблюдает за моим боем. Но от него не исходило ни капли агрессии или жажды убийства — только холодное отстранённое любопытство экспериментатора. Именно поэтому я решил временно проигнорировать его, расставляя приоритеты. Сначала Дог, потом зритель.

Я медленно втянул когти. Вытер капли крови с лица, повернулся и посмотрел на высокого мужчину, вышедшего на лунный свет.

— А ты ещё кто такой?

*****

Интерлюдия. Рейвен Даркхолм

И что это, чёрт возьми, было? Что вообще на неё нашло?

Рейвен стояла на краю крыши, обдуваемая холодным ночным ветром, и неотрывно смотрела в чёрную стену леса, в которой только что исчез Джеймс. Ночная прохлада совершенно не помогала. Внутри неё всё пылало.

Она — Мистик. Идеальный хамелеон, женщина, привыкшая контролировать каждый свой вдох, каждую эмоцию и каждое движение своего безупречного тела. Но там, рядом с ним, её хвалёный контроль просто рассыпался в прах.

Её неудержимо, почти болезненно потянуло к нему. Она физически не смогла сдержать порыва прикоснуться к его щеке, провести пальцами по его лицу. Это ощущение было сродни безумному мазохистскому желанию добровольно положить руку прямо в распахнутую пасть дикому льву, замирая от ужаса и восторга в ожидании — сомкнёт он челюсти или позволит себя погладить.

Мысли путались, превращаясь в вязкий туман. Внизу живота разливалось тягучее пульсирующее томление — абсолютно животный, первобытный отклик её собственного тела на подавляющую силу. Она облизала свои губы. В ту короткую секунду, когда его глаза вспыхнули расплавленным золотом, а в полумраке блеснули хищные клыки, Рейвен больше ни о чём не могла думать. В мире не осталось никого, кроме него.