Она рыдала, срывая голос, впиваясь зубами в собственные запястья, чтобы физической болью хоть немного заглушить ту бездонную чёрную дыру, что разверзлась у неё в груди. Мир в одночасье потерял всякий смысл. Без него она была просто пустой жалкой оболочкой, блуждающей во тьме веков.

Но внезапно, сквозь пелену безумного горя, где-то на самом дне её разорванного сознания шевельнулось нечто чужеродное. Крошечная пульсирующая искра древней знакомой силы.

Маришка замерла, тяжело, со свистом втягивая воздух. Кровь капала с её подбородка на пол.

— Это ещё не конец… — хрипло, сорванным голосом прошептала она в пустоту комнаты.

Медленно, цепляясь за край кровати, вампирша поднялась на колени. Её глаза, всё ещё полные кровавых слёз, фанатично блеснули во мраке.

— В моей власти вернуть тебя, мой Господин. Я должна… я обязана отдать свою жизнь за это.

Только сейчас, в момент его гибели, она окончательно осознала истинный замысел Влада Цепеша. Вспомнила, кто на самом деле такие Невесты Дракулы. Он никогда не искал в них просто спутниц, чтобы скоротать бесконечность. Влад был слишком умён для таких сентиментальных глупостей. Каждая из Невест, проходя через мучительный ритуал обращения, получала не только его кровь. Они получали часть его собственной души.

Они были его живыми якорями. Его тщательно спрятанной страховкой от окончательной смерти.

Если Князь Крови погибал, любая из выживших Невест могла воскресить его. Это не было делом пары заклинаний. Процесс был долгим, мучительным и требовал безоговорочной жертвы. Жизни самой жены.

Маришка прижала дрожащие, измазанные в крови ладони к своему плоскому животу. Ей предстоит выносить плод. Не обычного ребёнка, а сосуд, в котором из этой крошечной искры, запертой в её душе, снова вырастет Влад. На это уйдут долгие годы. Годы, в течение которых этот растущий внутри неё тёмный бог будет безжалостно, по капле высасывать её собственные силы, её кровь и её магию, превращая её тело в инкубатор.

А когда придёт время появиться на свет, новорождённый просто выпьет свою мать до дна, оставив после себя лишь смерть. И в этом новом теле пробудится изначальная душа и вся несокрушимая сила Князя Вампиров.

Маришке было абсолютно плевать на собственную смерть. Вечность без него всё равно стала бы для неё лишь бесконечной бессмысленной пыткой.

— Я всё сделаю, Влад, — на её губах заиграла слабая, пугающая своей преданностью улыбка, исказившая некогда прекрасное лицо. Она нежно погладила себя по животу, словно уже баюкая во тьме своё проклятое дитя. — Я отдам каждую каплю своей жизни, чтобы ты снова ступил на эту землю. Всё во имя твоё, мой Господин.

______________________________________

Спасибо за вашу активность, рад, что история нравится! Я официально запустил Boosty(там +12 глав). Если хотите читать новые главы раньше всех и влиять на сюжет — жду вас там. Ссылка в профиле и в примечаниях автора. Приятного погружения!

Том 5. Глава 64

Интерлюдия. Улисс Бладстоун

Бладстоун сидел на холодном, залитом кровью мраморе и, тяжело дыша, наблюдал, как этот мальчишка, только что убивший Князя Тьмы и, кажется, сожравший его душу, просто взял и вырубился прямо у подножия трона почившего владыки.

«Да, ночка сегодня выдалась весёленькая, ничего не скажешь, — хмыкнул он про себя, вытирая лицо тыльной стороной ладони. — Прямо на ностальгию пробило».

Последний раз похожий пиздец происходил в его жизни пару тысяч лет назад. Тогда один египетский жрец по имени Имхотеп, которого вроде как надёжно упокоили, умудрился через несколько десятилетий воскреснуть и повёл за собой целую армию мертвецов на мир живых. Улисс тогда тоже оказался в самом эпицентре и чуть было не сдох в песках. Хорошо, что жрецы старых богов успели подойти с нормальной человеческой армией, и они кое-как, с огромными потерями, смогли запихать бывшего мудреца обратно в саркофаг.

Эх, золотые были времена. Попроще как-то. Монстры были понятнее, магия — прямолинейнее.

«Ну всё, старый, пора вставать. Представление окончено», — скомандовал он себе.

Кровавый Камень в его груди мерно, успокаивающе пульсировал, щедро питая его своей древней энергией и латая тело. Силы понемногу возвращались. Он опёрся на руки и, покачнувшись, с кряхтением поднялся на ноги.

— Да чтоб я маленьким не сдох… — простонал он, разминая шею, позвонки которой хрустнули так громко, что эхо разнеслось по залу. — Как же паршиво. Гребаный кровосос… Хорошо он меня помял, чуть не четвертовал.

Осмотрев разгромленный Тронный Зал, Улиссу захотелось грязно, многоэтажно выругаться. Вокруг него в сознании не было вообще никого.

Абрахам Ван Хельсинг уже лежал ничком, уткнувшись седой головой в каменный пол. Бладстоун подошёл, присел на корточки и приложил два пальца к его сонной артерии. Пульс угадывался еле-еле, жизнь ещё теплилась в нём.