— Ты не убьёшь меня, смертный! — прошипел Дракула, занося вторую когтистую лапу для смертельного удара, способного оторвать Зверю голову. — Я — само время! Я — бессмертие!

Но Зверь словно не слышал этой пафосной угрозы.

Вместо того чтобы дёргаться назад и пытаться вырваться из смертельного захвата, Джеймс сделал нечто, противоречащее всем инстинктам самосохранения. Он резко подался вперёд, прямо на вонзённые в его горло когти Дракулы, добровольно разрывая собственную плоть, лишь бы сократить дистанцию.

Прежде чем Влад успел осознать это самоубийственное движение, массивная, полная острых как бритвы клыков челюсть Зверя с хрустом сомкнулась на горле самого Владыки вампиров.

Дракула страшно захрипел. Его багровые глаза расширились от шока — впервые за долгие сотни лет он почувствовал, как настоящая смерть впивается в его тело.

Оборотень мотнул головой в сторону, разрывая серую плоть, перерезая артерии и ломая шейные позвонки древнего монстра. Одновременно с этим длинные когти Джеймса вонзились глубоко в грудь Дракулы, проламывая рёбра и добираясь до мёртвого чёрного сердца.

Густая кровь древнего вампира хлынула на камни.

Хватка Князя ослабла. Дракула рухнул на спину, выронив Зверя. И тут же его демонический облик начал таять, сменяясь человеческим лицом Влада Басараба, искажённым невыносимой агонией. Его тело стремительно старело. Десятилетия пролетали за секунды. Он высыхал, превращаясь в мумию прямо на глазах. Кожа чернела, трескалась и осыпалась трухой, пока на залитом кровью мраморе не остался лишь скелет.

Дальше по залу пронёсся странный ветер, и останки Князя Тьмы просто рассыпались в мелкий серый пепел, разлетаясь по полу.

Зверь, тяжело и хрипло дыша, стоял над останками своего врага. Его разорванное горло, стремительно зарастало, а с клыков на мрамор капала кровь Дракулы. Мутант медленно вскинул свою тяжёлую лохматую голову вверх и издал долгий, оглушительный, пробирающий до самого нутра вой-рык.

Это была песня победы. Эхо этого рёва разнеслось по всем этажам замка, заставляя уцелевшую нечисть в ужасе забиваться в щели. Владыка Трансильвании был мёртв.

Но то, что произошло дальше, заставило Абрахама Ван Хельсинга содрогнуться от мистического ужаса.

Джеймс тяжело опустился на все четыре лапы и наклонился прямо над кучкой пепла, оставшейся от Цепеша. И тут от праха начала отделяться густая фосфоресцирующая багровая дымка — концентрированная энергия, сама суть, душа древнего вампира? Зверь раскрыл пасть, и эта дымка под воздействием какой-то чудовищной затягивающей силы просто всосалась в глотку монстра.

«Святый Боже… — Ван Хельсинг перекрестился дрожащей рукой. — Он… он пожрал его душу?!»

Едва последняя капля багровой энергии исчезла в пасти Хоулетта, огромный монстр издал сдавленный хрип и тяжело рухнул на колени. Его исполинское тело выгнуло дугой. Началась обратная трансформация. Мышцы сдувались, кости с хрустом ломались и перестраивались, шерсть втягивалась под кожу.

Спустя несколько мучительных секунд на холодном каменном полу в луже чужой крови лежал человек. Это был Джеймс. Но Абрахаму показалось, что черты лица канадца неуловимо изменились — стали более жёсткими, хищными, словно он повзрослел на несколько лет за эту короткую ночь.

Тело Хоулетта обмякло. Не выдержав колоссальной перегрузки от слияния двух сознаний, поглощения чужой магии и чудовищных ран, он потерял сознание, погрузившись в спасительную тьму.

В разрушенном Зале Крови повисла тяжёлая тишина. Война была окончена. Но Ван Хельсинг, глядя на лежащего без сознания Джеймса, задавался лишь одним вопросом: кого именно они только что породили на руинах империи Дракулы? И что ему сейчас делать?

*****

Интерлюдия. Маришка

Маришка очнулась от собственного пронзительного крика, разорвавшего плотную тишину её тайного убежища.

Это была не просто физическая боль. Это была чистая концентрированная агония, сравнимая с тем, как если бы с неё заживо сдирали кожу, одновременно дробя каждую кость. Древняя пульсирующая связь, которая веками тянулась от её мёртвого сердца к Трансильвании, внезапно натянулась до предела и с оглушительным треском лопнула.

Она рухнула с роскошного ложа на холодный каменный пол, судорожно хватая ртом воздух. Из её глаз, оставляя на бледных щеках тёмные липкие дорожки, неудержимо хлынули кровавые слёзы.

— Господин… — выдохнула она, царапая ногтями гладкий камень. — Нет… Мой Господин!

Её крик перешёл в отчаянный животный вой. Она каталась по полу, в кровь раздирая на себе тонкий шёлк сорочки. Маришка каждой клеткой своего проклятого существа чувствовала: его больше нет. Тот, кто подарил ей вечность, кто был её создателем, богом и единственным повелителем, сегодня перестал существовать. Ослепительное величественное чёрное солнце, вокруг которого вращалась вся её вселенная, внезапно погасло, оставив после себя лишь мёртвую пустоту.