Я привалился плечом к замшелому камню руин у входа и задумчиво посмотрел на свои лапы. Выпустил когти. С тихим металлическим шелестом из костяшек вышли гладкие, отливающие чёрным глянцем лезвия.

«Да, Джеймс, — мысленно протянул я, разглядывая сталь, въевшуюся в мой скелет. — Можно сказать с уверенностью: с каждым боем от тебя остаётся всё меньше человеческого».

Я попытался найти внутри хоть каплю ужаса по этому поводу, хоть какую-то тоску по себе прежнему — и наткнулся на глухую стену прагматизма. Хорошо это или плохо, я не знал, и, честно говоря, вопрос не казался мне срочным.

С точки зрения моей прошлой жизни или того болезненного канадского подростка, чьё тело я когда-то занял, я давно превратился в чудовище из ночных кошмаров. Я жру чужие души, меняю рост и массу, отрываю людям головы голыми руками и командую армией упырей и оборотней. Но с точки зрения Зверобога, чью суть я принял, я просто расту. Становлюсь хищником, который способен защитить свою стаю в этом мире, а другого мира у нас нет. И если для того, чтобы мои близкие спали спокойно, мне нужно перестать быть человеком и стать богом войны, я стану им, не раздумывая ни секунды.

«Ладно, философию отставить, — я втянул когти. — Подумать о том, насколько я теперь не человек, успею и на пенсии. Сейчас нужно понять, что делать дальше».

Мозг, сбросив оцепенение, переключился в режим планирования, и картина сложилась быстро, потому что складывать в ней было особенно нечего.

Рука, культ, вся эта мадрипурская грязь были разминкой. Главный враг больше не прятался в тени. Селена Галлио, древняя сука со своей карманной шайкой: Ромулус, поехавший первобытный садист, Азазель, красный телепортирующийся чёрт, и хрен его знает, кого ещё эта бессмертная ведьма успела вытащить на карточный стол за те месяцы, что я гонялся за ниндзя на другом конце земного шара.

По всем правилам военной науки мне сейчас следовало отступить. Зализать раны, стянуть в единый кулак всё, что у меня есть: наёмников, вампиров Мистикос, волков, ресурсы Хоулетт Индастриз. Обратиться к Нео. Собрать такую армию, чтобы одним ударом закрыть историю Селены раз и навсегда.

Но против меня играло время.

Переброска сил, логистика, разведка — это недели, а то и месяцы, и Селена не станет их ждать. Она уже ударила первой, и дальше будет только больше. Действовать нужно было сейчас, на опережение, пока она сама не назначила мне место и время.

Только вот лезть туда в одиночку было самоубийством, откровенным и ничем не оправданным. Будь я хоть трижды богом с металлическим скелетом, бессмертным в абсолютном смысле я не был. Против меня выйдут твари, которые выживали тысячелетиями, и я совсем не был уверен, что в одиночку вывезу всю эту древнюю шоблу. Слишком много неизвестных и слишком велик риск, и плевать на мою тушку — самое страшное было не спасти тех, кто мне доверяет и кто от меня зависит.

«Вывод напрашивается сам собой, — я потёр подбородок. — Открывать Дорогу и прыгать к ним с шашкой наголо, как я собирался ещё вчера вечером, не стоит. Последний бой хорошо прочистил мозги. Мне нужен тяжёлый калибр, а значит, придётся идти на поклон, снова засунув гордость куда подальше. Может, и не откажет».

Приняв решение, я потянулся к своему ядру и расслабил контроль, возвращая себе базовую, человеческую форму. Кости затрещали, укорачиваясь, гипертрофированные мышцы сдулись, шерсть втянулась в кожу, а вместе с ней ушла и тяжесть, к которой я успел привыкнуть за эту ночь, и через несколько секунд на камни руин опустился обычный человек. Ну, почти обычный.

Я открыл глаза, посмотрел на себя и раздражённо поморщился.

Одежды на мне не осталось. Рубашку я сам бросил на скамью во дворе особняка ещё вечером, перед первой попыткой прорваться в Монреаль, а штаны сначала лопнули по швам, когда я обратился, потом расползлись на лоскуты в коридорах, среди фанатиков, а когда меня раздало до шести метров, от них не осталось даже воспоминаний.

— Твою же мать, — процедил я сквозь зубы, оглядывая свой голозадый вид. — Вот с этой проблемой тоже нужно что-то решать. Где мне напастись тянущихся портков?

Раздражение накатило такое, что я еле сдержался, чтобы снова не обратиться. Зверобогу одежда не нужна, шерсть и броня всё прекрасно прикрывают, а желающих оценить мой гардероб в этой форме обычно не находится. Но заявиться на важные переговоры в виде голого Тарзана было как-то несолидно.

— Ладно, переживём. Будем давить харизмой, — буркнул я.

Прежде чем открыть Дорогу, я всё-таки не удержался и проверил.

Закрыл глаза, потянулся к изнанке и нащупал ту самую нить — на другую сторону планеты, к каменному дому на холме, к запаху хвои и снега. Вчера она рвалась на середине, сколько бы силы я в неё ни вливал. Сегодня нить натянулась легко, без дрожи, и держала, будто расстояния между мной и Монреалем больше не существовало. Я мог шагнуть прямо сейчас — и не шагнул, разжал хватку и отпустил нить.