Я почувствовал, как из старика потекла сила — сначала его собственная, связанная с тенями, — а потом наткнулся на канал. Это было похоже на то, как если бы, вычерпывая колодец, ты вдруг обнаружил на дне трубу, по которой течёт откуда-то ещё.

Кайдзин был связан со своим господином: глубоко внутри, в самой его сути, была подключена чужая нить, и по этой нити текло что-то, от чего меня замутило, — разумная мерзость.

Я знал, что это. Точнее, кто. Бог Руки, тот, кому они молились и приносили жертвы.

И я порвал эту нить.

На том конце, где-то невообразимо далеко, что-то взревело от ярости, и воля монстра прокатилась по краю сознания низким нечеловеческим рыком существа, у которого только что отняли его собственность.

«Ах, ты и слышишь меня, — с мрачным удовольствием подумал я. — Отлично. Тогда запоминай, тварь: это моя добыча».

И я выпил старика до конца.

Годзю Кайдзин, Палец Руки, мастер Тени Клинка, осыпался серой трухой, оставив во мне только меч, который я выдернул и брезгливо отбросил. Внутри разливалось знакомое тёплое чувство.

Я выпрямился во весь рост и осмотрелся: похоже, бой заканчивался. Мер вернулся — я и не заметил когда — и теперь методично разбирал поднятых Хикари мертвецов, волки не отставали и добивали последних ниндзя, вампиры вычищали галереи, а наёмники старались не отставать от остальных.

Голос Клинка остался один: всех его Искателей выпил меч, всю паству положили в тоннелях, и из тех сотен, что он привёл, не осталось никого. А сам Чёрный Клинок торчал из каменного пола в центре зала, брошенный, без хозяина.

Я хмыкнул. Вот и славно, пусть постоит.

Я уже развернулся к своим, собираясь скомандовать зачистку тоннелей, когда услышал звук и резко обернулся.

Мадам Хикари стояла на коленях у алтаря. Каким-то чудом она была ещё жива, смотрела прямо на меня и улыбалась, а в её правой руке, поднятой над головой, было её собственное сердце. Она вырвала его сама.

— Владыка… — прохрипела она. — Прими… последний дар…

И бросила сердце на алтарь.

Мир замер.

Звук исчез, будто кто-то заткнул уши ватой, пламя в уцелевших жаровнях застыло, перестав колыхаться, а тело Хикари медленно завалилось набок и больше не шевелилось. Зато над алтарём начал открываться проход: само пространство над камнем как будто вывернули наизнанку, и там, где секунду назад была пустота, теперь чернел тоннель.

И оттуда что-то полезло — сначала рука, потом плечо, потом тело целиком.

Существо выпрямилось, и я невольно сделал шаг назад.

Высокое, почти с меня в форме Зверя. Гуманоидная фигура, сложённая не из плоти, а из чего-то вроде спрессованного дыма, плотного, тёмно-багрового, с ползающими по нему прожилками зеленого. Лица у него не было: вместо головы висел овальный сгусток тьмы, в котором горело несколько беспорядочно перемещающихся точек.

Я посмотрел на него духовным зрением и слегка выдохнул, потому что это была всего лишь проекция — аватар, слепок, собранный из энергии алтаря, которую годами копила эта тварь. Настоящее существо осталось на той стороне, и я его чувствовал: могущественное и злобное.

Плохая новость заключалась в том, что даже проекция была очень сильна.

Существо повернуло безлицую голову, точки-глаза нашли меня, и оно ударило, выпустив из себя силу. Волна прошла по залу, снеся всех, кто ещё стоял на ногах: наёмников швырнуло к стенам, волков покатило по полу, а меня проволокло назад метров на десять, и я едва удержался, воткнув когти в пол и оставив в камне глубокие борозды.

Твою ж мать, мысленно выругался я.

Первым к нему бросился Мер. Рыжий гигант возник перед аватаром и вдохнул, вся его Ци сжалась внутрь в одну точку, а потом он выбросил вперёд раскрытую ладонь, и из неё вырвался спрессованный столб энергии, от которого воздух пошёл рябью. Тварь подставила руку и просто впитала удар.

Мер ошарашенно замер — я видел, как в его янтарных глазах мелькнула растерянность.

Существо занесло руку для ответа, но тут в Мера врезалась Рем: она успела в последний момент, вылетела откуда-то сбоку и оттолкнула сына в сторону, подставив себя под удар. Я услышал хруст, волчицу отшвырнуло через ползала, она врезалась в колонну, обрушив её верхушку, и рухнула на камни.

— Сука! — заорала она, приподнимаясь на локтях и матерясь так, что уши сворачивались в трубочку. — Твою ж ты мать, жгучая дрянь! Мер, ты живой?! Живой, я спрашиваю?!

— Мама!..

— Живой, вижу. Тогда отойди от него, идиот, эта тварь тебе не по зубам!

Она уже начала регенерировать, но встать пока не могла.

«Похоже, это моё сражение», — с грустью подумал я и рванул на него.