Мертвецы, десятка полтора, шли на меня плотной группой. Я оскалился и пошёл им навстречу.

А потом кто-то закричал так, что перекрыл шум боя.

— Убей её! — надрывался Голос Клинка, и впервые за всё время я услышал в его голосе не равнодушие, а самую настоящую панику. — Хоулетт, убей некромантку! Сейчас же!

Я разорвал горло очередному мертвецу и обернулся к алтарю, только сейчас поняв, что мадам Хикари всё это время не сделала ни единого движения.

Она стояла на возвышении, раскинув руки в стороны, и её губы двигались, выговаривая что-то на непонятном мне языке, а глаза были закатаны и виднелись только белки. И вокруг неё уже что-то происходило: воздух над алтарём загустел, а по каменному полу от её ног пополз низкий стелющийся туман, ползущий как что-то живое.

Я переключился на духовное зрение, и мне стало противно.

Она была не одна. Через неё, как через открытую дверь, лился поток — она не колдовала, она выступала порталом, по которому что-то текло в наш мир извне.

— Она зовёт своего владыку! — надрывался жрец. — Она поднимет всех, кто сегодня умер! Быстрее, или через минуту они восстанут!

Я осмотрелся по сторонам. Тысяча трупов: мои наёмники, её ниндзя, сотни фанатиков, оставшихся в тоннелях, — все, кто сегодня погиб. Если это всё восстанет, у нас появятся большие проблемы.

Похоже, пора выпустить зверя. Игры закончились.

Это всегда происходит одинаково: как будто внутри что-то разжимается, и я перестаю сдерживать то, что живёт под кожей. Кости затрещали, мышцы вздулись, порвав то, что оставалось от одежды, позвоночник выгнулся, плечи разошлись, руки удлинились, а из пальцев выросли изогнутые когти, покрытые слоем плотной золотой Ци. Кожу покрыла шерсть, поверх которой проступила духовная броня — тонкая светящаяся плёнка, ложащаяся на тело как чешуя.

Я разогнулся во весь рост, и мои три метра накрыли тенью ближайших врагов, а потом зарычал —вложив в звук Волю Владыки.

Звуковая волна прошла по залу, и ближайших ко мне врагов разбросало, как кегли. Живые попадали на колени, зажимая уши, а некоторые, те, что послабее, уже не встали: у них лопнули глаза и хлынула кровь из ушей. Моя сила била только по врагам, полностью игнорируя союзников, и, как всегда, принять истинную форму было приятно.

Я рванул на четырёх конечностях, вбивая когти в каменный пол, и те, кто попадался на пути, переставали существовать.

Дорогу перегородила плотная стена нежити, человек тридцать, вставших плечом к плечу. Обходить я не стал: прыгнул и приземлился прямо в центр строя, плиты подомной просели, а дальше просто провернулся вокруг своей оси, выпуская энергию кругом, от чего их расщепило.

— Хоулетт, быстрее! — кричал где-то сзади жрец.

Туман от алтаря дополз до первых тел, и я увидел, как трупы ниндзя, лежавшие на полу, начали дёргаться и вставать. Хикари начала.

— Останови старую суку! — заорала откуда-то сверху Рем, и в её голосе впервые за всё время не было ни капли веселья. — Быстрее, Джеймс!

Я ступил на Дорогу Духов и вышел прямо рядом с ней. Когти пробили её насквозь, и я поднял её над полом на вытянутой руке — маленькую худую женщину в тёмно-красном, насаженную на мою лапу.

Она захрипела, туман дрогнул, а волна, катившаяся по полу, распалась на клочья и начала растворяться. Вот только те трупы, до которых она успела дотянуться, уже поднимались на ноги, и среди них я со злостью узнал своих.

Я опоздал. Совсем немного, на несколько секунд, но опоздал.

Хикари, насаженная на мою руку, вдруг перестала хрипеть и медленно повернула ко мне голову. Изо рта у неё текла кровь, но она улыбалась.

— Поздно, — булькнула она. — Дверь… уже приоткрыта…

Я стряхнул её с когтей и отшвырнул в сторону, к алтарю.

И в этот момент мне в грудь вошёл меч, пробив духовную броню, шкуру и мышцы, и вышел из спины.

Годзю Кайдзин стоял передо мной, вцепившись обеими руками в рукоять, и смотрел снизу вверх с торжеством в глазах.

«Вот же идиот», — устало подумал я.

Он ведь вышел из тени, вышел целиком, чтобы вложить в удар всю силу, и теперь стоял на свету в двух шагах от меня, держась за меч, воткнутый в существо, для которого этот удар был пустяком.

— Как ты посмел?! — заорал он мне в лицо, и в его голосе была не ярость даже, а оскорблённое достоинство. — Как ты посмел прийти сюда, тварь?! Это священная земля! Это дом Владыки! Ты…

Я не стал слушать и использовал концепцию Владыки.

Золотая энергия хлынула из меня наружу и обрушилась на старика, обвиваясь вокруг него плотными вязкими кольцами. Он дёрнулся раз, другой — и застыл, вцепившись в рукоять, не в силах ни отпустить, ни уйти в тень. Тени вокруг него сгустились, потянулись к нему и не смогли пробиться сквозь золото.

Глаза Кайдзина расширились, и впервые за весь бой в них появился страх.

— Нет… — прохрипел он. — Нет, я не могу…

— Можешь, — сказал я с довольной улыбкой.