Из-за колонны на меня вылетел ниндзя с занесённой катаной, и я не стал парировать — шагнул навстречу, прямо под замах, и воткнул три лезвия ему под рёбра снизу вверх. Кость хрустнула, кончики когтей вышли из спины между лопаток, а я уже дёрнул рукой вбок, вспарывая его до плеча. Тело ещё оседало, когда за спиной появилось движение: я не глядя выбросил левую руку назад, и когти вошли в глазницу, в щёку и в горло одновременно. Человек захрипел, задёргался, насаженный на мою руку, — я, чтобы не тратить время, впечатал его затылком в колонну и стряхнул с лезвий.

Кровь была везде. Она лилась мне на руки, брызгала в лицо, стекала по груди и пропитывала рубашку, которая уже превратилась в лохмотья, а пол стал таким скользким, что приходилось ставить ноги шире, чтобы не разъезжались.

С мертвецами было сложнее: они не ведали страха, и остановить их можно было, только чуть ли не разорвав на куски. Одному я снёс голову, другому вбил когти в грудь, поднял над собой и разорвал пополам, а следующий, пока я был занят, вцепился мне в предплечье зубами — я даже не почувствовал, просто взял его свободной рукой за темя и сжал, пока череп не лопнул.

Участвуя в этой бойне, я чувствовал себя превосходно, и мясорубка вокруг только освежала. В этом и была главная проблема моей новой природы: не в том, что я убиваю, а в том, что от этого по телу разливается удовольствие.

Свет начал гаснуть.

Я заметил это боковым зрением: жаровни рядом со мной начали тускнеть, и огонь не погас, а будто съёжился, втянулся в себя. За одной поблекла вторая, за ней третья, и тьма разлилась по правому флангу, накрыв тот участок, где держали строй вампиры. Оттуда донёсся короткий крик отчаяния.

Я развернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как из сгустка тени бесшумно выходит фигура — и тут же уходит обратно. Всё заняло, наверное, секунду.

Двое вампиров Мистикос стояли, а потом верхние половины их тел медленно съехали вбок и упали на камень. Разрезы были настолько профессиональными, что даже кровь пошла не сразу.

— Кайдзин, — процедил я.

Годзю Кайдзин появился уже в другом конце зала, метрах в сорока: просто выступил из тени колонны, оказался за спиной у моего наёмника, коротко провёл клинком и снова растворился в темноте.

Он не дрался — он просто убивал. Из тени у лестницы, из тени под галереей, каждый раз один точный удар и исчезновение. За полминуты я потерял восьмерых. Один из моих волков успел развернуться на звук и щёлкнуть челюстями там, где старик был мгновение назад, — и тут же рухнул с почти отсечённой головой, суча лапами по камню.

Я скрипнул зубами, потому что каждая такая смерть отзывалась внутри глухой досадой. Это были мои люди. Мои. Те, кого я собирал, кого приручил, кого вытащил из забвения, кому дал работу и место в жизни, — и их сейчас резали как скот, а я ничего не мог сделать.

— Ванесса! Свет! Больше огня!

— Пытаюсь, босс, но он их гасит быстрее, чем мы зажигаем!

Кайдзин вынырнул снова, на этот раз в четырёх шагах от меня, нанося удар, — и промахнулся, потому что передо мной появилась Рем.

Она поймала его запястье.

— Ку-ку, — радостно сказала волчица.

Старик успел уйти обратно в тень раньше, чем она сомкнула пальцы, но лезвие всё-таки задело её, распоров предплечье. Рем даже не поморщилась.

— Дедуля! — крикнула она в темноту зала. — Ты не обижайся, но у тебя дурная привычка выходить оттуда, где темнее. Знаешь, сколько я таких, как ты, повидала?

Тьма шевельнулась слева, и Рем шагнула туда за долю секунды до того, как он появился, так что её кулак прошёл ровно там, где должна была быть его голова. Кайдзин отшатнулся обратно.

— Мимо! — весело констатировала она. — Но уже теплее.

Он ударил справа — она уже была там. Потом сверху, с галереи, — она подпрыгнула и врезала ему ногой в грудь, отбросив к колонне.

— Слушай, а ты предсказуемый, — Рем всплеснула руками, будто искренне расстроилась. — Всегда либо со спины, либо сверху! У вас в этих ваших орденах фантазию вообще не преподают? Тысячу лет назад один парень в Иудее делал то же самое, и знаешь, чем кончил? Я его съела. — И она засмеялась.

Я, если честно, не понимал, как она это делает. Она его не видела и не слышала — старик перемещался бесшумно, — она просто знала, где он появится. Тысячелетия практики вбили в неё что-то, чего не объяснить словами.

И это спасало моих людей, потому что Кайдзин перестал резать наёмников и теперь тратил всё время на то, чтобы не попасть под руку рыжей психопатке.

— Не отвлекайся, племянничек! — весело крикнула мне Рем. — Я тут занята, поэтому на тебе остальные!

Я и не отвлекался, потому что на меня действительно навалились: ниндзя поняли, что старик пока что выбыл из боя, и решили заняться мной. Эти оказались умнее — разошлись и ударили с двух сторон одновременно.

Я позволил обоим клинкам войти в меня, это было больно, но не смертельно, а главное — теперь они оба оказались рядом со мной. Я развёл руки и свёл их обратно, и черепа лопнули почти синхронно.

Вытащив из себя клинки, я отбросил их в сторону и почувствовал, как раны начинают затягиваться.

— Босс! Слева!