Он дотащил Кенни до самого верха и аккуратно уложил его среди мертвецов, будто укладывал спать.

Вернувшись, Кайл молча взял у одного из наёмников факел.

— Почему? — спросил я, глядя на его напряжённый профиль.

— Потому что я не хочу давать им ни единого шанса воскресить моего друга ещё раз, — голос Кайла дрогнул, но он тут же взял себя в руки. — И ну его нафиг, босс. Моё сердечко просто не выдержит ещё раз увидеть его рожу и прощаться с ним заново. Пусть всё закончится здесь, в огне. Пусть это будет окончательная смерть Кенни, без вариантов.

С этими словами Кайл Брофловски с силой швырнул факел в гору тел.

Пламя вспыхнуло мгновенно, с гудением пожирая мертвецов, и жар ударил нам в лица, выжигая кислород подземелий. Оранжевое пятно куртки исчезло в огне одним из первых.

Я положил руку на плечо своего управляющего и слегка сжал, выражая молчаливую поддержку. Он не обернулся и не сказал ни слова, просто смотрел в пламя, пока я не потянул его за собой.

— Уходим, — скомандовал я.

Оставляя позади пылающий погребальный костёр, наш отряд двинулся к выходу из катакомб, возвращаясь на поверхность Мадрипура.

Сегодня я вырвал из этого острова один гнилой клык. Но где-то в его недрах всё ещё прятался второй паразит с Чёрным Клинком в руках.

*****

Следующие несколько недель прошли на удивление тихо, и эта тишина оказалась полезна.

Мы приходили в себя. Раненые долечивались, изрядно потрёпанные волки отсыпались, вампиры Ванессы отъедались, а я наконец получил возможность заняться тем, ради чего вообще приплыл в эту тропическую клоаку, — делами.

И вот тут начались странности.

Клан Руки, оказывается, за одиннадцать лет врос в остров глубже, чем я предполагал. Под ними ходила немалая часть контрабанды опиума, три причала в порту, сеть игорных домов в Лоутауне, пара оружейных складов и, что самое ценное, отлаженные каналы поставок в Японию и Китай, к которым я пока вообще не планировал лезть. Но это было интересно. Альфред будет доволен.

Всё это осталось бесхозным. И мы принялись это подбирать.

Кайл, надо отдать ему должное, за эти недели работал как одержимый: он практически не спал, гонял своих аналитиков в три смены и методично, квартал за кварталом, переписывал остров на Howlett Industrial Group. Причалы, склады, договоры, люди, долговые расписки — всё, до чего мог дотянуться.

Я ждал сопротивления. Я был к нему готов, я его планировал.

Логика подсказывала, что стервятники слетятся на освободившуюся территорию мгновенно: Триады, у которых с Рукой была своя старая вражда, обязательно попробуют откусить лакомый кусок; пиратские бароны из порта захотят пересмотреть тарифы; и уж точно вмешается сам Принц, которому чужак, за месяц подмявший под себя немалую часть острова, должен был встать поперёк горла.

Не случилось ничего.

Триады прислали вежливое поздравление. Пиратские бароны, до этого смотревшие на нас как на выскочек, вдруг начали присылать предложения о сотрудничестве. А княжеская канцелярия, которая ещё недавно грозила мне вмешательством Его Высочества, оформила все разрешения на переоформление собственности — и это на острове, где обычно любая бумажка ходит месяцами и требует дать на лапу для ускорения.

Я, признаться, недоумевал. Причём недоумевал вслух, за что регулярно получал от Рем ехидные замечания о том, что бесплатный сыр бывает только у тех, кто вовремя вырезал предыдущего мышелова.

А потом пришло письмо.

Его доставили вечером: маленький, изящный конверт из плотной кремовой бумаги, запечатанный зелёным сургучом без всякого оттиска. Внутри лежала одна-единственная карточка, исписанная безупречным, каллиграфическим почерком.

«Мистер Хоулетт,

примите мои искренние поздравления. Признаться, я недооценивала скорость, с которой Вы работаете, — и это со мной случается нечасто.

Не удивляйтесь тому, что Вам никто не мешает. Победителю принадлежат плоды его подвига; это очень старый закон, гораздо старше нынешних государств, и на моём острове он всё ещё соблюдается.

Пользуйтесь и не благодарите.

Ваша С.

P. S. Вы обещали».

Я перечитал это трижды, а потом долго сидел за столом, глядя на карточку и вертя её в пальцах.

«Не удивляйтесь тому, что Вам никто не мешает».

Она не хвасталась и ничего не доказывала — она просто уведомляла. И, честно говоря, за этой любезной формулировкой стояло ровно то, чего я и ожидал.

Потому что теперь я понимал, откуда взялась вся эта внезапная покладистость. Кто-то очень тихо и очень эффективно объяснил Триадам, баронам и княжеской канцелярии, что чужаку в белом костюме мешать не следует. Никаких угроз, никакой демонстрации силы — просто слово, сказанное нужным людям, после которого весь остров синхронно отвернул головы в другую сторону.

И вот тут, впервые за всё время пребывания на Мадрипуре, я всерьёз задумался над вопросом, который раньше казался мне очевидным.

Кто на самом деле правит этим островом?