— Возражений нет. Пусть кровь напоит эти земли.

— Отлично.

Я повернулся к своим войскам.

Охота объявлялась открытой.

*****

Сначала пошли фанатики.

Они спускались в чёрный провал храмового входа плотной, безмолвной массой — сотни босых ног шлёпали по камню, и никто не произнёс ни звука. Ни молитвы, ни крика, ни даже перешёптывания. Просто река людей, стекающая под землю.

Голос Клинка стоял на ступенях и провожал их взглядом, как пастух — стадо, идущее на убой.

Мы ждали. А потом внизу начало греметь.

Первый взрыв донёсся будто издалека. За ним второй, третий. Земля под ногами едва заметно вздрогнула. Где-то в глубине что-то обрушилось, и из провала входа выхлестнуло облако пыли пополам с горячим воздухом.

Мои наёмники переглянулись. Ванесса медленно облизнула губы.

И вот тут началось самое паскудное.

Взрывы гремели, что-то щёлкало и лязгало, тяжело гудели механизмы ловушек — а крика не было. Ни одного. Сотни людей умирали внизу молча, и это било по нервам сильнее любого воя.

— Господи… — прошептал Кайл, побледнев.

— Бог тебе тут не поможет, — посоветовал я. — Просто не обращай внимания, им уже всё равно не помочь. Пора идти.

Спуск оказался узкой каменной лестницей, вырубленной в скале. Мои волки шли первыми, вампиры растворились в тенях и двигались по стенам, а следом плотным строем шли наёмники, держа фонари и стволы.

Через полсотни шагов начались тела.

Первая ловушка сработала на повороте: из стен под углом выстрелили ряды кольев. На них висело человек двенадцать, пробитых насквозь. Мёртвые фанатики смотрели в пустоту, и на их лицах не было даже гримасы боли.

Дальше — обвалившийся участок потолка, под которым лежала бесформенная каша из камня и того, что раньше было людьми. Ещё дальше — узкий колодец, куда, судя по обломанным краям плит, провалились сектанты.

— Умно, — заметила Рем, брезгливо переступая через чью-то оторванную ступню. — Дёшево и сердито. Твоя идея отправить этот сброд вперёд была верным решением. Одобряю. Хотя ты стал циничнее, чем когда мы познакомились.

— Я стал практичнее.

— Это одно и то же, просто ты подобрал слово поприличнее.

Спорить я не стал, потому что она была права.

Голос Клинка шёл рядом со мной, по левую руку, и ни разу не посмотрел ни на один труп. Он вообще не проявлял никаких эмоций, шагая через тела своей паствы, как через опавшие листья. За ним, чуть отставая, двигались Искатели, а замыкал их процессию носитель Чёрного Клинка — трясущийся, хрипящий, с уже заметно посеревшей кожей.

Мер шёл справа от Анастасии, буквально в полушаге, и его массивная фигура заслоняла её от всего, что могло представлять угрозу.

Через триста метров тоннель разветвился, и мы наткнулись на первую линию обороны.

Точнее, на то, что от неё осталось.

Ниндзя Руки — человек тридцать — держали проход, и их просто задавили массой. Фанатики шли на убой не останавливаясь, лезли по трупам, хватались голыми руками за лезвия. Пол был завален так плотно, что идти приходилось по телам.

Но паства кончилась.

Из тех, кто вошёл под землю, до этой развилки добралась едва треть, а после боя на ногах осталось человек сорок — и те стояли, покачиваясь, глядя в никуда.

Дальше пошли уже мы.

— Первый взвод, вперёд! — приказал командир наёмников. — Веерным огнём! Второй, прикрывай!

И тоннели наконец наполнились нормальным человеческим шумом.

Загрохотали винтовки, эхо било по ушам. Мои парни работали слаженно, отточенно: первая шеренга стреляла, вторая перезаряжалась, третья держала фонари, выхватывая из тьмы фигуры в красном.

Ниндзя были быстрыми. Действительно быстрыми — они прыгали по стенам, метали сюрикэны, возникали из боковых ниш. Но против ста пятидесяти стволов в закрытом коридоре скорость помогает несильно.

А то, что просачивалось сквозь свинец, встречали волки и вампиры.

Я видел, как один из моих парней, уже обратившийся, поймал прыгающего ниндзя прямо в воздухе и разорвал пополам одним движением челюстей. Как второй впечатал противника в стену так, что по камню разошлись трещины.

Вампиры работали иначе. Они не появлялись вовсе. Просто из темноты за спинами врагов возникали руки — и человек исчезал, а через секунду раздавался короткий влажный хруст.

Мы шли вперёд, и я поймал себя на очень нехорошем ощущении.

Мне было всё равно.

Не в смысле «я держу себя в руках». А в смысле — совсем. Я шагал через мёртвых людей, которых сам же и отправил сюда умирать, и это не вызывало у меня ровным счётом ничего. Ни жалости, ни отвращения, ни даже холодного удовлетворения. Просто дорога, просто препятствие, просто ресурс, потраченный по назначению.