Мы рвём Мадрипур на части и не можем найти врага. Гибнут мои люди. Горит город, за который мне потом отвечать. Принц уже прислал первое предупреждение, а после второго начнёт стрелять. И у меня нет ни одной зацепки.

А тут появляется человек, который знает ответ, и приглашает поговорить.

«Ну и чего ты сомневаешься, Джеймс? — насмешливо спросил я сам себя. — Ты сунулся в карманное измерение к мастеру, способному размазать тебя. Ты вошёл в тронный зал скрытого города сверхлюдей. А теперь боишься зайти в бар к женщине?»

Хотя, положа руку на сердце, именно это меня и настораживало.

В этом мире я привык оценивать угрозу по силе. А тут передо мной было существо, которое десятилетиями держит в узде весь криминальный остров, не имея ни армии, ни сверхспособностей. Значит, у неё есть что-то другое. И я понятия не имел, что именно.

Значит, самое время выяснить.

— Кайл, — я поднял глаза. — Передай в «Принцессу», что мистер Хоулетт благодарит госпожу Серафиму за участие и с удовольствием нанесёт ей визит. Пусть назначит время сама.

Управляющий кивнул и сделал пометку.

— Только, сэр… — он замялся. — Вы уверены?

— В прошлый раз меня приглашали фанатики, которые собирались давить на мою семью, — я усмехнулся. — А сейчас меня зовёт деловая женщина, у которой есть товар, нужный мне до зарезу. Это принципиально разные разговоры, Кайл.

Я взял со стола папку с рапортом про Кенни и подтянул её к себе.

— К тому же мне и самому стало любопытно. Я хочу посмотреть на человека, который умудрился напугать целый остров, ни разу никого не убив собственными руками.

Хотя, если подумать, кто сказал, что не убив?

*****

Следующие полторы недели Мадрипур горел.

И это не фигура речи. Он горел буквально: по ночам над Лоутауном стояло рыжее зарево, а к утру ветер приносил в Хайтаун густой запах гари.

Я сидел на террасе особняка с чашкой остывшего кофе, смотрел на этот дымный ад внизу и с некоторым удивлением понимал, что всё это устроил я.

Началось всё вполне цивилизованно, если такое слово вообще применимо. Они жгли наши склады — мы жгли их опиумные притоны. Они вырезали нашу охрану — мы вырезали их курьеров. Классический размен, привычный обеим сторонам.

Проблема Руки заключалась в том, что они не понимали, с кем связались. Или понимали, но недооценили. Вчера в Мадрипур пришли мои корабли и привезли ещё наёмников и ещё вампиров.

Они привыкли воевать с людьми. С триадами, с портовыми бандами, с наёмниками, которых можно перебить или напугать. Они были лучшими в мире убийцами, если противник спал.

А я выпустил на улицы тех, кто не спит.

Первые три ночи обернулись для них избиением. Их разведчики, привыкшие ходить по крышам невидимками, начали исчезать. Не погибать в бою — именно исчезать, целыми группами, потому что вампиры Мистикоса работают тише любого ниндзя. Их штурмовые отряды, привыкшие вырезать сонную охрану, натыкались на моих волков — и обнаруживали, что железо не очень-то помогает против твари, которая весит двести килограммов, видит в темноте лучше тебя и заживляет колотую рану за минуту.

К концу первой недели мы взяли три их перевалочные базы. Вырезав всех, кто там был.

Но Рука оказалась куда живучее, чем я рассчитывал.

Они мгновенно поменяли тактику. Перестали лезть в прямые столкновения и ушли в то, что умели лучше всего: террор. Начали бить не по нам, а вокруг нас. Взорвали склад нейтрального торговца, который имел неосторожность работать с нами. Вырезали семью портового мастера с наших верфей — вместе с детьми, оставив на стене отпечаток красной ладони.

Огонь в трущобах, где всё построено из дерева, — это не пожар. Это стихийное бедствие.

По моим прикидкам, за эти полторы недели в Нижнем городе погибло около тысячи человек. И дай бог, если четверть из них имела хоть какое-то отношение к нашей войне.

Вот это меня и грызло.

Нет, я не мучился совестью в романтическом смысле. Я давно перестал считать себя хорошим человеком, и трупы врагов меня не беспокоили вовсе. Но я отчётливо понимал одну вещь: каждый сгоревший квартал, каждая мёртвая семья, каждый обездоленный оборванец, который теперь ненавидит и Руку, и Хоулетта одинаково, — это мой минус. Не моральный. Стратегический.

Потому что после войны мне здесь работать. И работать придётся с этими же людьми, на этой же земле. А земля, которую ты выжег, не родит.

Рука могла позволить себе жечь Мадрипур. Они здесь чужие, им плевать. А я собирался пустить тут корни.

«Молодец, Джеймс, — мрачно думал я, глядя на дым. — Отличный подход. Сначала спалить рынок, а потом на пепелище построить свою лавку».

Проблема была в том, что иначе не выходило. Остановиться первым означало проиграть. Естественно, всё это очень быстро надоело тем, кто считал этот остров своим.

На девятый день пожаловали гости от Принца.