— Это честный ответ. Но, боюсь, здесь я вам ничем помочь не смогу. Вопросы о принятии личных учеников такого… уникального калибра, как вы, решает исключительно отец. Никто в додзё не возьмёт на себя такую ответственность.

Затем его взгляд плавно, но неотвратимо сместился на сжавшуюся в комок Рем.

— А вы, госпожа? — в голосе Мера появились новые, более тяжёлые нотки. — Вы весь разговор молчите. Могу я наконец узнать ваше настоящее имя и цель визита?

Рем вздрогнула. Она уставилась на свои колени, сжав губы в тонкую белую линию, и включила режим полной радиомолчанки. Воздух вокруг неё стал густым от напряжения.

Поняв, что тысячелетняя волчица сейчас скорее проглотит собственный язык, чем признается, что перед ней сидит её родной сын, я со вздохом взял удар на себя.

— Она со мной, Мер, — ровным тоном произнёс я, привлекая внимание гиганта обратно к себе. — Это моя родственница. Её зовут Рем. Она здесь исключительно в качестве проводника. Ну и, если быть до конца откровенным, она старая… очень давняя знакомая вашего отца, мастера Цан-Луна. Она любезно согласилась помочь мне встретиться с ним.

При звуках имени отца, произнесённого в связке со словом «Рем», Мер замер.

Моё активированное духовное зрение уловило, как изменился его внутренний фон. Я видел, как его взгляд снова скользнул по фигуре Рем. По её рыжим, до боли знакомым ему волосам. По напряжённой осанке. Как его энергия дрогнула, вступая в инстинктивный резонанс с аурой Рем.

В глазах парня не было ни капли непонимания. В них мелькнуло сначала замешательство, затем острая догадка, а следом — тяжёлое осознание. Парень был далеко не глуп. Сопоставить факты, общую кровь, запах и ту паническую реакцию, которую демонстрировала эта «таинственная проводница», для бойца его уровня было делом нескольких секунд.

Он догадался. Он понял, кто сидит перед ним.

«Да ёб твою мать, — мысленно взвыл я, глядя на эту немую сцену. — Какие, к чёрту, индийские сериалы? Тут самые настоящие мексиканские страсти! И почему, стоит мне только связаться с тётушкой, вокруг меня постоянно начинают разворачиваться эти мыльные оперы с древними проклятиями, потерянными детьми и брошенными любовниками? Как злой рок, честное слово».

Мер медленно, глубоко вздохнул, закрывая глаза на долю секунды, словно пытаясь взять под контроль собственные эмоции. Когда он их открыл, его лицо вновь стало непроницаемой маской.

Но сказать он ничего не успел.

Рыжий гигант вдруг резко встрепенулся. Его уши едва заметно дрогнули, а спина выпрямилась.

— Отец вернулся, — тихо, но с явным напряжением в голосе произнёс Мер, глядя в сторону закрытых дверей зала. — Он уже пересёк внутренний двор и идёт в нашу сторону.

«Ну наконец-то, — с облегчением выдохнул я про себя. — Сейчас хоть какая-то ясность появится».

Я перевёл взгляд на Рем и едва не поморщился от жалости. Услышав слова сына, Матриарх, гроза древнего Рима и бич бессмертных, побледнела так, что её веснушки проступили на коже резким контрастом. Её руки, лежащие на коленях, начали откровенно, мелко подрагивать. Она сгорбилась, словно ожидая удара палача.

Шаги за дверью становились всё ближе. Тихие, размеренные, неотвратимые.

Я расправил плечи, приготовившись к встрече со своим — надеюсь — будущим учителем, и мысленно пожелал тётушке удачи. Она ей сейчас понадобится как никогда.

Тяжёлые створки бесшумно скользнули в стороны. Я инстинктивно подобрался, ожидая увидеть древнего, иссушенного веками старца с длинной седой бородой — классического патриарха восточных боевых искусств, сошедшего со страниц книг.

Но реальность в очередной раз с хрустом порвала мой шаблон.

Внутрь вошёл мужчина, который на первый взгляд казался даже младше своего огромного рыжего сына. У него была безупречно гладкая, почти светящаяся кожа, лишённая единой морщинки, и идеально зачёсанные назад тёмные волосы. Одет он был в роскошные, но строгие шёлковые одежды, которые струились по его стройной, подтянутой фигуре при каждом шаге. Весь такой утончённый, выверенный до миллиметра, прилизанный и обманчиво хрупкий.

«Ага, — мысленно усмехнулся я, скосив глаза на сжавшуюся в комок тётушку. — Значит, вот какого типа мужчин предпочитает наша дикая древняя волчица. Утончённых эстетов, способных одним пальцем пробить кирпичную стену».

Цан-Лун остановился в центре зала. Он неторопливо обвёл присутствующих спокойным, глубоким взглядом тёмных глаз и остановился на Рем.

Древняя Матриарх медленно подняла на него взгляд и… густо, по-девичьи покраснела.

— Явилась — не запылилась, блудная жена, — ровным, лишённым всякой агрессии или упрёка голосом произнёс Мастер.

Я поперхнулся воздухом и чудом не закашлялся на весь зал. Жена?!