Наш путь пролегал через широкие, освещённые кристаллами галереи Домуса. Впереди шли Охотник и хмурые Старейшины, за ними — я, Рем, Селеста, Ванесса и семенящая Анастасия.

Пока мы шли, я внимательно смотрел по сторонам. И то, что я видел, заставляло меня мысленно аплодировать.

Обычные Нео — рабочие из касты Ткачей, техники, обычные воины, женщины и подростки — высыпали на балконы и к краям коридоров, чтобы посмотреть на нас. Но в их глазах не было ни капли ненависти к «приматам», которую демонстрировал Совет. Наоборот. Они смотрели на меня с нескрываемым восхищением. Некоторые даже тихо, но отчётливо стучали кулаками по груди в знак уважения к победителю.

Они встретили мою победу над Антеем хорошо.

Я скосил глаза на вышагивающих впереди Старейшин. Их спины были напряжены. Они тоже всё это видели и слышали.

«Как же вы их достали, ублюдки, — с мрачным удовлетворением понял я. — Тысячелетиями сидите на их шеях, прикрываясь своим дутым величием и кастовыми законами. Простые Нео ненавидят вас. И вы, старые дураки, сами выкопали себе яму. Вы возвели Право Силы в абсолют, наивно полагая, что никто и никогда не придёт со стороны и не воспользуется этим законом против вас. Расслабились. Привыкли к безнаказанности».

Моя победа не просто спасла нам жизни. Она прямо сейчас трещинами расходилась по всему фундаменту их общества. И мне это было чертовски на руку.

Наконец мы вышли к огромным двустворчатым дверям. Они бесшумно распахнулись, впуская нас в тронный зал.

Домина ждала нас.

Она восседала на троне так, словно была богиней, снизошедшей до смертных. Красивая холодной и пугающей красотой. Её чёрные глаза смотрели насквозь. Она даже не взглянула ни на кого из моих спутников — весь её фокус сошёлся на мне. В её взгляде читалось презрение, но за ним скрывался интерес.

Мы остановились в десяти шагах от трона. Старейшины поспешно отошли в сторону, словно боясь оказаться между мной и их Владычицей. Охотник замер чуть позади трона, скрестив руки.

— Низший, который возомнил себя равным. Ты победил моего лучшего бойца. Ты унизил мой Совет. Чего ты добиваешься, Джеймс Хоулетт?

Она знала моё имя. Ну, я и не сомневался.

— Я добиваюсь взаимовыгодного невмешательства, — спокойно ответил я, глядя ей прямо в глаза. — Моя власть скоро опутает эту часть континента. Я здесь для того, чтобы предложить вам сделку. Вы не трогаете моих людей, не лезете за Завесу и не пытаетесь убить тех, кто находится под моей защитой. Взамен я делаю вид, что вашего города не существует. Мир.

Домина слушала меня, чуть склонив голову набок. На её губах расцвела снисходительная, высокомерная улыбка.

— Мир? Сделка? — она тихо, мелодично рассмеялась. — Мне должно быть это интересно? Твоя дерзость забавляет меня. Но ты совершаешь одну ошибку. Ты думаешь, что мы равны.

Она плавно поднялась с трона.

— Равных мне нет. Но я признаю, ты весьма выдающийся экземпляр. Если внешний, ущербный мир начал порождать таких существ, как ты… возможно, моя изоляция была ошибкой, — её глаза вспыхнули маниакальным огнём. — Раз уж мир сам пришёл к моему порогу, значит, пришло время мне начать править и им. Я не приму твой союз. Но… если ты готов встать на колени. Если ты готов стать моим личным рабом — я сохраню тебе и твоим самкам жизнь.

Я слушал этот бред, и у меня брови медленно ползли на лоб.

— Знаешь… — я покачал головой, даже не пытаясь скрыть своего охреневания. — У тебя мания величия охренеть каких размеров. Ты вообще не понимаешь, с кем разговариваешь и в каком мире живёшь.

Глаза Домины сузились. Улыбка исчезла.

— На колени.

Пространство зала схлопнулось.

Это не было ударом. Это было так, словно на нас рухнул океан. Невыносимое давление обрушилось на мой разум и тело одновременно. Аура Доминирования.

Сзади раздался двойной глухой стук — Ванесса и Анастасия упали на пол мгновенно, потеряв сознание от болевого шока. Следом, издав сдавленный вскрик, рухнула Селеста.

Даже Рем… издала утробный рык. Её колени подогнулись, и она распласталась по полу, вцепившись пальцами в камень. Она была в сознании, её глаза полыхали яростью, но пошевелиться она не могла.

Давление пыталось сломать мою волю, заставить инстинкты подчиниться. Мои колени дрогнули.

Но воля Владыки, выкованная в крови и боли, восстала против чужого гнёта.

Никто. Никогда. Не заставит меня встать на колени.

Хрустя костями, со вздувшимися на шее венами, скрипя зубами до кровавой пены, я выпрямился.

Я остался стоять на ногах. Единственный во всём зале.

В глазах Домины мелькнул шок. Настоящий, искренний шок, граничащий со страхом. Она не привыкла, чтобы её воле сопротивлялись. Тем более — чтобы кто-то смел стоять перед ней в полный рост.

— Сдохни, сука, — прохрипел я и сделал шаг вперёд.

Лицо Домины исказила маска чистой злости и непонимания. Она вскинула руки.

Давление увеличилось вдвое.