И самым паршивым в этой ситуации было то, что Охотник не имел права даже на защиту. Он просто не мог сопротивляться её воле.

«Хоть бы этого голиафа хренова тоже кто-нибудь хорошенько отделал, — мстительно подумал он, прикрывая глаза в темноте. — Чтобы мне не так обидно было».

Впрочем, скулить не было смысла. Прошла неделя его заточения. Может, пройдёт ещё сколько-то, и его всё равно выпустят. Его специфические таланты следопыта и палача были слишком ценны, чтобы гноить их в подземелье. В конце концов, кто, кроме него, будет отлавливать беглецов? Тех несчастных, которые раз за разом пытаются покинуть это «идеальное» общество, понимая, что Домус прекрасен лишь на словах, а на деле это ужасное место.

Тяжёлые шаги вырвали его из мрачных размышлений. В коридоре кто-то шёл.

На разбитом лице Охотника сама собой расползлась кривая, злорадная усмешка. Видимо, у этого тупорылого болвана Антея снова ничего не вышло. Умишка великану с детства не завезли, зато дури и непробиваемой крепости шкуры было с избытком.

Железная решётка со скрежетом отъехала в сторону, впуская тусклый свет и гигантскую, почти трёхметровую фигуру.

— Вставай, урод, — прогудел Антей. — Великая приказала привести тебя к себе.

Охотник медленно сел, опираясь спиной о холодную стену, и растянул губы в издевательской улыбке:

— Что, гигант, тоже ничего не смог найти? Прибежал за помощью, покорный слуга?

Антей не разозлился на провокацию, как чаще всего бывало. Он посмотрел на избитого коллегу на удивление серьёзным взглядом и произнёс мысль, которая совершенно не вязалась с его образом тупого громилы:

— Хватит, Охотник. Не доводи до греха. Ты такая же ручная собачка Госпожи, как и я. И ты точно так же без её ведома даже голос лишний раз подать не смеешь. Да, она тобой недовольна. Но ты — лучший инструмент для такой работы, который у неё сейчас есть. Вставай.

Охотник поморщился. Внутри всё болезненно сжалось, потому что этот урод был прав.

— Ладно, пошли, — он с трудом поднялся на ноги. — Не будем заставлять нашу повелительницу ждать.

Зал Совета встретил его давящей тишиной. Домина восседала на троне, высеченном из цельного куска чёрного обсидиана. Её лицо было идеальным, словно вырезанным из мрамора, а в тёмных глазах плескалось превосходство.

Она даже не смотрела на подошедшего к подножию трона Охотника. Она просто позволила своей силе вырваться на свободу.

Аура Доминирования обрушилась на него невидимой лавиной.

Охотник захрипел, чувствуя, как его собственные инстинкты предают его. Это не было физическим давлением гравитации — это был концентрированный ужас, ломающий саму концепцию воли. Его колени подкосились. Мышцы скрутило спазмом такой силы, что он не мог даже сделать вдох. Невидимая рука схватила его за загривок и с размаху впечатала лицом в холодный пол.

Его разрывало от боли, тело полностью парализовало, а мозг верещал о пощаде, заставляя склонить голову и подчиниться высшему существу. У него не было ни единого шанса на сопротивление. Домина разговаривала с ним не как с равным, а как с провинившимся рабом.

— Неделя, Охотник, — её голос прозвучал тихо, но эхом отдался в каждом нервном окончании его тела. — Целая неделя прошла с тех пор, как ты трусливо сбежал, оставив на съедение приматам мой элитный отряд.

Давление чуть ослабло, позволив ему судорожно, со свистом втянуть воздух, но он так и остался распластанным на полу, не смея даже шевельнуться.

— Уже много лет, — продолжила она, и в её голосе зазвучало недовольство, — никто. Никто не смел убивать Нео без немедленного, безжалостного воздаяния. А теперь улицы Домуса шепчутся. Мой народ недоволен. Клан требует мести за павших. И ты, Охотник, обязан искупить свой позор. Ты найдёшь этих врагов и покараешь их.

«Сука… — билась в парализованном разуме Охотника полная яда мысль. — Если ты такая всемогущая, если тебе так важен народ, так сними свою корону, выйди за Завесу и карай их сама!»

Но вслух он не произнёс ни звука. Его горло было сдавлено страхом.

— Охотник, которого я знала, никогда бы не позволил себе вернуться с пустыми руками, — Домина медленно встала с трона и посмотрела на него сверху вниз. — Ты сдал. Ослабел. Возможно, мне действительно требуется замена? В казармах десятки молодых, голодных до крови воинов только и мечтают о том, чтобы занять твоё место. Но я великодушна. Я даю тебе последний шанс. Найди. Покарай. Права на ошибку у тебя больше нет.

Охотник стиснул зубы до скрипа эмали, превозмогая ломоту в теле, и уже набрал в грудь воздуха, чтобы покорно выдавить из себя «Слушаюсь, Великая»…

Но в это самое мгновение пространство зала содрогнулось.

Воздух загудел, как потревоженный улей. По ментальным каналам связи, пронизывающим весь Домус, ударила мощная, вибрирующая волна психической тревоги от касты Ткачей. На суверенную территорию скрытого города, прямо сквозь тысячелетнюю Завесу, нагло вторглись чужаки.