— Ну и что с того? Я же не замуж за него собираюсь и не наследство делить, — Рем легкомысленно отмахнулась, ничуть не смутившись. — Я просто решила снять стресс. Ты даже не представляешь, мальчик, насколько я, оказывается, чертовски устала.

Её улыбка на мгновение померкла, а в глазах мелькнула тысячелетняя грусть.

— Я уже не одно столетие, без перерыва, веду непрерывную охоту за Ромулусом. Я боялась хоть с кем-то сблизиться, боялась завести даже мимолётную интрижку. Потому что мой уродский, поехавший братик всегда, как только узнавал о такой моей слабости, находил этих людей. И убивал их. Просто чтобы сделать мне больно, — грустно и тихо заметила она, разглядывая розовый куст.

Я замолчал, переваривая услышанное, и вдруг очень отчётливо представил и попробовал примерить это на себя. Как родные вокруг меня умирают и страдают. Тот страх, когда ты ни на что не можешь повлиять.

И самое мерзкое: каждый раз ты будешь знать, что убил их не он. Убил их ты. Тем, что был слишком слаб. Тем, что позволил себе привязаться.

Внутри поднялась такая ярость, что я непроизвольно сжал кулаки до хруста.

Теперь я понимал метод Ромулуса. Это была не просто жестокость выродка, любящего чужую боль. Это была стратегия. Точная, отработанная веками. Он не пытался убить сестру — он мучил её. Убивал в ней всё, что делает живое существо живым. Он методично приучал её к простому уравнению: любая привязанность равна смертному приговору для того, кого ты выбрал. Не для тебя — для него. И рано или поздно она должна была сама, добровольно, отрезать от себя всё человеческое, чтобы больше никого не хоронить. Остаться голым инструментом мести. Стать такой же тварью, как он сам.

Потому что убить её он, судя по всему, не мог. А вот сделать своим отражением — вполне.

Тысячи лет без права на нежность, без права уснуть по-настоящему, без права хотя бы раз проснуться рядом с кем-то. Я прожил в этом мире неполных шесть лет и уже вою от того, сколько врагов у меня появилось. А она тянула эту лямку столетия подряд.

И, что характерно, не сломалась. Это стоило уважения.

А следом пришла мысль похолоднее. Селена. Чёрная Королева, которая точно так же собирает вокруг меня фигуры и переставляет их по доске. Ей ничего не стоит взять на вооружение тот же метод. И начнёт она, разумеется, не с меня.

«Значит, будем считать это бесплатным уроком, — мрачно резюмировал я. — Тех, кто мне дорог, надо не прятать, а делать сильнее. И убивать всякого, кто просто посмотрит в их сторону».

— А что изменилось сейчас? — с искренним любопытством спросил я, чувствуя, как внутри шевельнулось сочувствие.

— На удивление — всё, — Рем снова повернулась ко мне, и её взгляд прояснился. — Он сейчас, можно сказать, ручной зверёк на коротком поводке у Селены. Ему не до моих любовников. Да и ты… ты не тот человек, которого можно легко убить, чтобы мне отомстить. За твою спину можно спрятаться. Поэтому не гунди, Джеймс. Дай своей бедной тётушке расслабиться, пока есть такая прекрасная возможность.

— Да ты так усердно расслабляешься, что я уже несколько дней не могу встретиться с полковником для обсуждения! — возмутился я. — Мои инженеры уже в пути, а он постоянно «занят важными государственными делами». То есть тобой! А моё время стоит очень дорого, Рем. Ты же сама говорила, что будешь мне во всём помогать, а на деле парализовала работу министерства обороны Чили!

Рем звонко рассмеялась, запрокинув голову.

— Да поняла я уже, поняла! Всё, отпуск закончен. Мой милый Эмиль теперь целиком и полностью твой, эксплуатируй его на здоровье, — она шутливо подняла руки, сдаваясь, но затем её лицо стало серьёзным. — Но ты так и не сказал, что решил делать с Нео. Они те ещё высокомерные, мстительные ублюдки. А мы не просто плюнули им в лицо. Мы вытерли об них ноги, разорвав их элитный отряд на куски. Я их знаю, Джеймс. Они этого не простят. Охотник вернётся, и он приведёт с собой целую армию, чтобы, если понадобится, сжечь этот город дотла — лишь бы дотянуться до нас.

Я медленно кивнул, соглашаясь с каждым её словом.

— Да. И именно поэтому у меня есть одна безумная идея, — задумчиво проговорил я. — Ты ведь сама рассказывала мне про их законы.

— Ну да, — настороженно подтвердила Рем. — И что с того?

— Я не собираюсь сидеть здесь и ждать удара в спину, — мой голос стал серьёзным. — Если они придут в Сантьяго, начнётся бойня. Пострадают мои люди, мои инвестиции. Чилийская армия просто захлебнётся кровью, столкнувшись с их технологиями и мутациями. Зачем мне воевать на своей территории, если можно перенести войну на их?

— Ты хочешь напасть на Домус?! На скрытый город, который никто не мог покорить тысячелетиями?! — у Рем расширились глаза от такого заявления.

— Напасть — слишком грубое слово, — я усмехнулся. — Армию туда тащить бессмысленно: Барбикан обрушит на неё гору, и всё закончится, не начавшись. Против крепости, которую строили тысячу лет, нужна не армия. Нужно действовать тоньше и хитрее. Поэтому пойдём малым составом.