Фоном горел весь сектор. Краем Piercing Eyes Кенджи видел, как один из приданных Кессё затворил переулок стеной прозрачных граней, ловя в неё двоих Кумо; как второй Кессё выращивал из мостовой кристаллические копья под ноги наступавшим; как Хьюга крутил Небесное Вращение под градом сюрикенов, отшвыривая нападавших; как узумаковские печати вспыхивали на камне и глотали противника десятками. Северо-восток держался. Но помощи ждать было неоткуда — каждый вытягивал свою схватку, и штормовик оставался только его заботой.

Тем временем Рейко дожала своего. Морок за мороком, огонь за клинком — чуунин Кумо сбился окончательно, поймал два томоэ в третий раз и на этот раз пропустил вакидзаси под рёбра. Она выдернула клинок, крутнулась на пятке и, не переводя духа, метнулась на подмогу к сокоманднику.

Потому что Такеши всё ещё жонглировал двумя. Ускоренный чуунин загонял его, резал глубже с каждым обменом, а второй, зажатый вихрями Куро и Широ, огрызался молниями, не давая псам сомкнуть клещи. И тут в спину ускоренному ударил огонь Рейко — не убил, но обжёг, сбил Ускорение с ритма на один драгоценный такт. Такеши этого хватило. Он поднырнул под режущий взмах и всадил Гатсугу в упор, снизу вверх, и на сей раз стена тока не спасла — бур прошёл насквозь, и чуунин осел мокрой тряпкой. Второго, оставшегося без напарника, Куро и Широ дожали в четыре вихревых захода, и он не поднялся.

Оставался штормовик. И на него теперь могли навалиться уже втроём.

Кенджи вышел из-за угла.

Штормовик встретил его новой волной Лазерного Цирка — рой лучей, изогнутых, ищущих. Но Кенджи больше не уходил вбок. Он ударил первым.

— Стихия Воды: Неукротимая волна!

Не струйка, не пуля — вал. Огромная масса воды поднялась из его чакры и обрушилась на грозовое кольцо всей тяжестью разом. Электричество вгрызлось в поток, побежало по нему, ища кастера, — но воды было слишком много, и она захлестнула штормовика прежде, чем разряд успел вернуться к Кенджи по цепи. Кольцо облаков зашипело, захлебнулось, просело. Волна сбила токубецу с ног, поволокла по мостовой, и на один-единственный удар сердца его электрическая изгородь погасла.

Одного удара сердца хватило.

Кенджи прошёл сквозь оседающую воду одним слитным движением, и Водное Дыхание раскрылось в нём до конца. Катана вышла без звука. Третья форма — Текучий танец: клинок обтёк последнюю судорожную вспышку штормовика, соскользнул вдоль, не встречая в лоб. Четвёртая — Бьющий прилив: короткий жестокий тычок снизу вверх. И снова третья, замыкая любимую связку, текучую и неотвратимую.

Штормовик собрал остаток чакры на последнюю технику — тьма всколыхнулась, силясь родить пантер Чёрной Охоты. Не успел. Мокрый, сбитый, лишённый своего кольца, он был на такт медленнее, чем требовалось, и этот такт стоил ему жизни. Клинок Кенджи прошёл поперёк горла, и недоплетённые пантеры рассыпались чёрными искрами, так и не обретя формы.

Токубецу-джонин рухнул, не успев удивиться.

Тишина опустилась на перекрёсток так же резко, как минуту назад его разорвал бой.

Кенджи выпрямился, тяжело дыша, стряхнул с клинка воду вместе с чужой кровью. Бедро саднило ожогом от луча, но рана была неглубокой. Он обвёл взглядом четыре тела. Первая настоящая стычка этой войны, три на четыре, и ни одного из своих он не потерял.

Он не позволил себе брезгливости. Контрольный кунай — в голову каждому, кто ещё мог оказаться живым. Мёртвые не встают со спины; сенсей повторил это не зря.

— Живые? — хрипло бросил он.

— Царапина, — огрызнулась Рейко, зажимая порез на предплечье.

— Куро потрепали, — отозвался Такеши, вернувшийся из звериной техники и уже склонившийся над псом. — Жить будет. Злой только. И Широ лапу зашиб.

Кенджи кивнул и поднял взгляд к северо-восточной окраине, откуда пришла их четвёрка.

И замер.

***

Бой стихал по всему городу, и стихал странно.

Кумо отступали. Не бежали в панике, не рассыпались под ударами — отходили. Организованно, слаженно, оттягиваясь на север теми же плотными тройками, какими пришли. Печати Фуин ещё щёлкали по мостовым, ещё глотали отставших, узумаковские ловушки собирали последнюю жатву, но основная масса противника откатывалась за черту города ровным, дисциплинированным отливом, будто по команде.

Кенджи смотрел на это сквозь Piercing Eyes и не мог избавиться от холодка под рёбрами.

Это была победа. Их победа — Конохи и Узушио. Комори удержали. Ловушки перемололи основную массу Кумо, фронт выстоял, и что самое странное — выстоял без своих главных сил. Рюсей так и не обнажил клинка. Кагами не сдвинулся со ставки. Мастера Фуин, Рьёма и Оккоцу, та самая пара, что в связке подавила бы целое войско, — они даже не вступили в дело. Не понадобились.

Шесть сотен бойцов Кумо. Ни одного S-ранга. И вот они откатываются, потеряв немало, но сохранив строй, будто пришли не победить, а лишь пощупать нас и уйти.

Слишком чисто. Слишком дёшево.