Двое мастеров Фуин, способных не просто возвести, но удержать печатью укреплённый периметр, — это меняло всю картину. Такая пара разворачивала на чужой земле два отдельных лагеря и держала оба, а если добавить к ним три с лишним десятка младших мастеров, выходило либо два условно безопасных стана, разнесённых по фронту, либо один, укреплённый сверх всякой меры. Второе давало кулак. Первое — гибкость. Выбор между ними диктовало одно: куда именно двинутся силы Кумо. Знать бы направление их удара — и можно встать наперерез, зарыться в точку и заставить противника ломать зубы о подготовленную оборону, вместо того чтобы гоняться за ним по всей Юи.

Он сложил в уме общий счёт. Четыреста двадцать шиноби на два войска. Из них боеспособных — три с лишним сотни; остальное приходилось на генинов и мед-нинов, руки нужные, но не для передовой. Со стороны Конохи в строю стояли шестьдесят Учиха, десяток Хьюга, две дюжины Акимичи, десяток Курама и россыпь бесклановых. Со стороны Узушио — две сотни, ядро всего объединённого войска.

Кагами перевёл взгляд на их строй и всмотрелся.

Большинство и вправду несло кровь истинных Узумаки. Алые волосы всех оттенков, от медного до почти бордового, чудовищные, ощутимые даже отсюда запасы чакры и целые россыпи подсумков с печатями, что делали каждого из них ходячим арсеналом фуиндзюцу. Но не все. Примерно четыре человека из десяти выбивались из этой алой массы — иным цветом волос, иным рисунком чакры, иной манерой снаряжения. Союзные роды, стянутые под руку Узушио, но по крови Узумаки не бывшие.

Он снова посмотрел на Рюсея. Исполин ждал его слова с нескрываемым, почти детским нетерпением, переминаясь с ноги на ногу.

— Какие родословные в вашем войске, Рюсей-доно? — спросил Кагами. — Помимо чистокровных Узумаки.

— Десяток Кессё, обладатели Освобождения Кристалла, — тут же ответил тот, загибая толстые пальцы. — И пятёрка Дзёки, Высвобождение Пара. На этом всё.

— Их уровень?

Рюсей открыл рот, замер и озадаченно почесал стриженый затылок.

— Э-э… — Он оглянулся на свой лагерь и вдруг рявкнул через плечо, не понижая громового голоса: — Мирай! Дуй сюда!

От алого строя тут же отделилась фигура и стремительно заскользила к ним. Высокая девушка, с копной пламенных волос, что водопадом падали ей на спину и стелились на бегу. Тот же ромб Узумаки темнел у неё на лбу, но черты лица были мягкими, а глаза — зелёными, редкий цвет среди этой родни.

— Звали, Рюсей-сама? — Она остановилась и выпрямилась.

— Что там по Кессё и Дзёки? Ранги какие?

Щека Мирай едва заметно дёрнулась. Она склонилась в поклоне, безупречном по форме, но с той бархатной язвительностью, что звенела в каждом слове.

— Докладываю достопочтенному Узумаки Тысячи Свитков. — Титул она выговорила с нажимом, укором за забывчивость. — Как мною было доложено ранее. Кессё привели десятерых: восемь чуунинов и двое джонинов. Дзёки привели пятерых: трое джонинов и двое чуунинов.

Рюсей виновато хохотнул и закивал, ничуть не смутившись подколки.

— Спасибо, Мирай. Ступай.

Она склонилась ещё ниже, чем требовал ранг, — так, что поклон обратился в отдельную колкость, — и исчезла, растворившись в шуншине.

Рюсей проводил взглядом сорвавшуюся с места алую вспышку, и суровость на его лице сменилась чем-то тёплым, почти отеческим.

— Эх, быстро выросла, егоза, — пробормотал он себе под нос. Потом спохватился и повернулся к Кагами, разведя огромными ладонями: — Прошу прощения за это представление.

Кагами лишь кивнул.

Он не думал сейчас ни о девчонке, ни о забывчивости её командира. Он снова взвешивал войско, слой за слоем, укладывая каждую цифру на своё место. Кристалл и Пар. Пятнадцать носителей редких высвобождений, о которых он прежде не знал, — и каждое из них меняло рисунок будущего боя. Кессё умели ставить стены и клетки, которых не возьмёт обычный дотон; они хорошо ложились в оборону, к которой он и склонялся всем ходом мысли. Дзёки годились иначе — пар глушит зрение, стелется, обваривает, а против сенсоров и дальнобойных техник Кумо белёсая завеса стоила отдельного отряда. Обе родословные вплетались в общий узор, и узор этот в голове Кагами понемногу складывался.

Оставалось малое, но решающее. Понять, куда идёт Кумо. Пока он этого не знал, любой план оставался наброском на воде.

Кагами перевёл взгляд на север, где за грядой холмов лежала чужая земля и невидимый пока враг, и негромко произнёс:

— Ваши пятнадцать сенсоров, Рюсей-доно. Мне нужны все. Прямо сейчас.

***

Лагерь зашевелился.