— Завтра придёшь? — спросила она.

— Если получится, — честно ответил Кенджи. Утренние тренировки с отцом теперь занимали немалую часть дня, и останется ли время на парк, было неясно.

— Приходи, — неожиданно настойчиво сказал Широ. — Нужен ров поглубже.

Кенджи кивнул, и они разошлись — Хана с матерью в одну сторону, Широ с нянькой в другую.

По дороге домой Сатоми держала его за руку, а Кенджи шёл рядом и чувствовал странную тёплую усталость — не телесную, а ту, что приходит после непривычно долгого общения с людьми. В прошлой жизни Дмитрий был скорее интровертом; видимо, эта черта пережила смерть вместе со всем остальным.

— Тебе понравилось? — спросила мать.

— Да, — сказал он, и это было правдой. — Хана командует. Широ много знает про крепости.

Сатоми тихо засмеялась.

— Хорошие друзья получатся, мне кажется.

Друзья, — подумал Кенджи, пробуя слово на вкус. В прошлой жизни у него были друзья — взрослые, сложные отношения, выстроенные годами. Здесь всё начиналось заново, с нуля, с песочных замков и спорных лопаток. Странно, но не плохо.

Дома их встретил Рёта, вернувшийся с короткого дневного задания — патрулирования периметра, судя по тому, как буднично он снял у входа снаряжение. Не боевое. Из тех, что не оставляют после себя запаха крови.

— Как прогулка? — спросил он, садясь за стол.

— Кенджи завёл друзей, — сказала Сатоми, ставя чайник. — Девочку Хану и мальчика Широ.

Рёта посмотрел на сына с лёгким интересом.

— Широ — это, случайно, не сын Танаки? Из отдела тактики?

— Не знаю, — честно ответил Кенджи. — Он много говорил про крепости.

— Похоже на Танаку, — кивнул отец с едва заметной улыбкой. — Хорошая семья. Полезное знакомство.

Кенджи запомнил это. Отдел тактики. Стоило иметь в виду.

Вечером, перед сном, он лежал в кровати и перебирал день — не списком, а просто прокручивая моменты. Песочный замок. Серьёзное рукопожатие Ханы. Гордость в материнском голосе. Тихое отцовское одобрение семьи Широ.

Не так уж плохо, — подумал он. — Завести друзей. Даже если я и не совсем тот, кем кажусь.

Он подумал о Piercing Eyes — способности, которая всё ещё ощущалась непривычно, как лишний орган чувств, которым только предстояло научиться пользоваться аккуратно. Подумал о Racer, ставшем уже естественной частью тела, а не чем-то отдельным.

Год позади, ещё один ролл получен. Впереди двенадцать лет до того часа, когда всё это — тренировки, способности, дружба с детьми из шиноби-семей — должно будет превратиться во что-то куда более серьёзное.

Кенджи закрыл глаза.

Сквозь опущенные веки, по привычке, он на секунду попробовал навести новое зрение — и увидел сквозь стену комнату родителей. Отец читал что-то при тусклом свете лампы, мать уже спала.

Он сбросил фокус, устыдившись лёгкого вторжения в чужой покой, и просто позволил себе уснуть — как обычный двухлетний ребёнок, без планов и расчётов, хотя бы до следующего утра.

Глава 3. Год третий

Примечание: Глава переписана.

Глава 3. Год третий

Третий год начался с холодов — последнего всплеска зимы перед окончательной весной. Утренние тренировки переехали внутрь додзё, где Рёта расставил несколько жаровен, чтобы холод не мешал растяжке.

Распорядок устоялся так, что Кенджи почти перестал замечать его как распорядок: просыпался затемно, шёл за отцом в додзё, разминался, бегал короткие отрезки по двору, повторял движения. Тело слушалось всё лучше — Racer давал базу, но улучшения последних месяцев были заслугой именно повторения, а не одной только черты.

Рёта начал добавлять кое-что посложнее. Не техники в полном смысле — для этого Кенджи был ещё слишком мал, — а основы стойки, перенос веса, простейшие уклонения.

— Смотри на бёдра, не на руки, — сказал он однажды, остановив Кенджи посреди движения. — Руки врут. Бёдра — нет.

Отношения с отцом менялись без резких поворотов. Рёта оставался немногословным, но утренние занятия сделались тем временем, когда между ними завязалось что-то вроде разговора — не словами, а через само действие. Поправка руки, кивок одобрения, изредка короткое замечание о технике, которое Кенджи потом ещё долго раскладывал в голове на составляющие.

Однажды, после особенно удачно связанной цепочки движений, Рёта опустился на пол додзё и жестом позвал Кенджи сесть рядом — не для упражнения, просто так.

— Знаешь, почему я начал заниматься с тобой? — спросил он.

Кенджи покачал головой, хотя ответ предполагал.

— Ты двигаешься не так, как положено в твоём возрасте, — сказал отец прямо, без обиняков. — Таким ты был с младенчества. Отчего так — талант, что-то ещё — не знаю. Но раз способности есть, лучше их направлять, чем оставлять без присмотра.

Кенджи слушал и не знал толком, что ответить. Правду он сказать не мог — ни про систему, ни про прошлую жизнь, — и молчание затянулось.