Второй ролл приближался. Значок в углу зрения тихо отсчитывал дни, и Кенджи иногда поглядывал на него, гадая, что выпадет на этот раз.
В день, когда ему исполнилось два года, он сидел рядом с Сатоми на кухне — без особого праздника, просто завтрак чуть плотнее обычного, — когда значок вспыхнул.
ХАОС ГАЧА
Ролл доступен
Носитель: Ямасиро Кенджи
Возраст: 2 года
КАЧЕСТВО: MY MASTER
Редкий
Ты прирождённый хозяин. Те, кто служит тебе или подчинён тебе, расположены к тебе сильнее обычного — их привязанность заслужить легче. Касается и людей с покорным складом характера.
УМЕНИЕ: PIERCING EYES
Необычный
Твои глаза видят далеко и видят сквозь предметы. Уровень можно регулировать произвольно, в точности под нужды момента.
НАВЫК: MIND CONTROL RESISTANCE
Редкий
Благодаря урокам тибетских монахов ты научился сопротивляться контролю над разумом и чтению мыслей. Сила сопротивления растёт вместе с твоей собственной ментальной мощью.
Кенджи разглядывал три варианта за завтраком, пока мать разливала чай, не подозревая, что сын в эту минуту решает что-то поважнее выбора между рисом и рыбой.
My Master он отбросил быстро. Польза от черты зависела от подчинённых, а подчинённых у двухлетнего ребёнка не было и не предвиделось ближайшие лет десять. Когда-нибудь, поднявшись до уровня, где командуют людьми, он бы её оценил. Но не сейчас.
Mind Control Resistance был серьёзнее. В мире, где существует клан Яманака, сопротивление контролю разума — не мелочь. Но навык требовал развития, рос вместе с ментальной силой, которой у него пока было немного. Вложение отложенное, не немедленное.
Piercing Eyes не требовал ничего. Он работал сразу, а зрение — это база для всего остального: разведка, обнаружение засад, возможность увидеть, что происходит за стеной, прежде чем войти в комнату. В мире, где нехватка сведений убивает не реже, чем нехватка силы, способность видеть сквозь преграды была полезна фундаментально.
Он выбрал второй пункт.
УМЕНИЕ: PIERCING EYES — АКТИВИРОВАНО
Следующий ролл: через 1 год
Перемена была мгновенной и почти болезненной. На секунду зрение перегрузилось: кухонный стол вдруг показал внутреннюю структуру дерева, слои и трещины под лаком, а взгляд, брошенный на стену, дал короткую вспышку того, что творилось в соседней комнате. Он зажмурился, и Сатоми, заметив это, тут же наклонилась к нему.
— Что случилось?
— Ничего, — сказал он, снова открывая глаза, уже осторожнее. — Засветило.
Она кивнула и вернулась к чаю.
Кенджи моргнул несколько раз, привыкая. Способность поддавалась настройке — он чувствовал это интуитивно, как новую мышцу, о существовании которой прежде не подозревал. Можно было смотреть обычно, можно было сфокусироваться и заглянуть сквозь стену, можно было разглядеть предмет на расстоянии, недоступном обычному глазу. Контроль требовал привычки, но потенциал был очевиден сразу.
Он посмотрел через стол на пустую чашку отца — Рёта уже ушёл в додзё — и мимоходом, без особой цели, попробовал навести фокус на стену додзё через два помещения.
Увидел отца. Тот делал растяжку, дожидаясь его.
Удобно, — подумал Кенджи, поднимаясь из-за стола. — Очень удобно.
После завтрака пошли привычные утренние занятия — растяжка, бег, повтор движений. Новым зрением Кенджи пользовался осторожно, стараясь не злоупотреблять им при отце: не хотел, чтобы тот заметил за ним что-то ещё более странное раньше времени. Соблазн был велик — смотреть всюду, сквозь стены, сквозь землю, сквозь людей, — но он сдерживался. Дисциплина, принесённая из прошлой жизни, пригодилась здесь как никогда.
После занятий Сатоми обычно брала его с собой — на рынок или на прогулку. Раньше это было для неё скорее обязанностью, чем радостью: годовалый ребёнок требует постоянного присмотра. Теперь, когда Кенджи двигался увереннее и почти не падал, прогулки давались легче и случались чаще.
— Сегодня в парк, — сказала она, завязывая ему сандалии. — Тебе нужно общество кроме отца и меня.
Кенджи не возражал. Взрослая его часть относилась к идее «детской площадки» с лёгкой иронией, но другая, та, что и вправду была двухлетним ребёнком хотя бы наполовину, ощущала что-то похожее на любопытство.
Парк был в десяти минутах ходьбы — небольшой, с несколькими деревьями, песочницей и площадкой, где собирались дети окрестных кварталов вместе с матерями и няньками. Почти все они были из семей шиноби: Коноха и была деревней шиноби, а гражданские кварталы лежали дальше, ближе к торговым рядам.
Кенджи устроился в песочнице, для виду занятый постройкой чего-то вроде песчаной стены, а на деле просто наблюдал.
Дети в этом возрасте делились на типы быстро. Крикливые решали любой спор громкостью голоса. Тихие держались в стороне и наблюдали издалека, как сейчас он сам. А некоторые уже так ясно проявляли будущий характер, что это было почти забавно.