В шесть месяцев он начал различать чакру — слабое тепло внутри, пульсирующее в такт дыханию. Когда Рёта держал его на руках, тепло резонировало: в отце было достаточно силы, чтобы ребёнок её чувствовал.

В восемь месяцев он произнёс первое слово.

— Тять, — сказал он, глядя на Рёту.

Рёта замер. По-настоящему замер — Кенджи видел, как на секунду в глазах отца появилось что-то незащищённое, прежде чем вернулась привычная сдержанность. Сатоми засмеялась в дверях. Отец молчал три секунды, потом осторожно взял его на руки.

— Да, — сказал он тихо. — Я здесь.

Кенджи прижался к его плечу и почувствовал, что глаза щиплет снова. На этот раз — не от тоски.

В десять месяцев он начал ходить, раньше срока, неловко, падал и вставал. Додзё за домом он обнаружил случайно. Рёта занимался там по утрам — медленно, точно. Заметив сына в дверях, он не прогнал его, а сделал короткий приглашающий жест.

Кенджи вошёл и сел в углу. Это стало традицией.

День рождения отмечали скромно, но тепло.

Небольшой торт, который Сатоми испекла сама. Рёта пришёл домой раньше обычного. Пригласили соседей — пару с ребёнком на год старше, спокойную девочку по имени Мие, которая смотрела на Кенджи серьёзными глазами и не пыталась отобрать его игрушки.

Кенджи сидел посреди праздника и чувствовал что-то простое и хорошее — тепло чужого, ставшего своим дома. На секунду он забыл про систему, про войну, про расчёты, и просто был годовалым ребёнком на собственном дне рождения, и это оказалось неожиданно приятно.

Потом солнце встало в зените, и значок в правом верхнем углу поля зрения вспыхнул.

ХАОС ГАЧА

Ролл доступен

Носитель: Ямасиро Кенджи

Возраст: 1 год

КАЧЕСТВО: RACER

Редкий

Значительно увеличенная ловкость. Скорость тела, рефлексы и координация — всё на порядок выше человеческой нормы.

УМЕНИЕ: SOUL BET

Редкий

Вдохновлено народом фэйри. Заставь противника поставить душу на кон. При внутреннем признании поражения — забери её. Душа переходит к тебе.

НАВЫК: MASTER PERFORMANCE

Эпический

Мастер сцены. Любой инструмент, голос способный покорить мир, толпы у ног. Величайший артист всех времён.

Кенджи смотрел на три варианта поверх праздничного стола, поверх торта со свечой, поверх лиц родителей — и почувствовал, как внутри что-то сжалось от волнения. Глупо, наверное, волноваться из-за интерфейса. Но это был его первый настоящий выбор в этой жизни, первое решение, которое принадлежало только ему.

Он не торопился. Праздник шёл своим чередом, мать что-то говорила соседке, Мие серьёзно изучала деревянную игрушку в углу, Рёта молчал с кружкой чая. Никто не видел интерфейса, никто не ждал решения.

Тринадцать лет, — напомнил он себе. — Не торопись. Думай.

Master Performance он рассмотрел первым — эпический ранг тянул к себе внимание, как магнит.

Величайший артист всех времён, голос, способный остановить толпу. На секунду он позволил себе помечтать, представил, каково это — выступать перед людьми, видеть, как они смеются и плачут от того, что он делает. В прошлой жизни Дмитрий любил музыку, хотя сам играть не умел, и было что-то заманчивое в этой идее.

Но потом он подумал о шраме на брови отца, и мечта потускнела.

Это был мир, где люди умирали от кунаев в спину, а не от отсутствия таланта к пению. Эпический навык, но узкий по применению — разве что для маскировки, для влияния на толпу. Полезно, но не сейчас и не первым.

Он отложил его с лёгким, почти детским сожалением.

Soul Bet был другим разговором.

Заставь противника поставить душу на кон. При внутреннем признании поражения — забери её.

От одного описания по спине пробежал холодок, настоящий, физический. Жуткая, элегантная механика. Кенджи подумал о том, что в каком-то смысле это было страшнее любого оружия — оружие забирает жизнь, а это забирает что-то более фундаментальное.

Он не был уверен, что хочет такую силу. Не из-за её слабости, а из-за того, что она требовала очень специфического морального равнодушия к тому, что делает.

Потенциально сломанная в нужных руках, — подумал он, и сам не понял, хочет ли быть теми руками. — Но не сейчас. Слишком сложно, слишком жутко, и я пока даже сидеть не умею нормально.

Он отложил его — на этот раз с облегчением.

Racer был последним.

Скорость, рефлексы, координация — на порядок выше человеческой нормы.

Просто и понятно, без хитрых условий и моральных компромиссов. Просто стать немного быстрее, немного точнее, чем обычный человек.

Кенджи подумал об отце — о том, как тот двигался в додзё, экономно и точно, — и о том, что хочет когда-нибудь двигаться так же. Не ради силы как таковой, а ради того, чтобы однажды быть рядом с отцом не как ребёнок, а как кто-то, кто может постоять за себя. За них обоих.

Тринадцать лет до войны означали тринадцать лет тренировок поверх этой базы.