Эффект проявился не сразу, а постепенно, в течение следующих дней. Кенджи и раньше, тренируя Fire Breathing, дышал в особом размеренном ритме, синхронизируя вдох и выдох с движением меча, как учила его система ещё два года назад. Он считал это просто частью техники владения мечом, не задумываясь о лежащем в основе принципе.

Теперь он понял яснее: то дыхание было лишь начатком чего-то куда более фундаментального — самого концентрационного дыхания, общего корня, на котором вырастали все подобные стили. Он вспомнил из прошлой жизни, как в тех историях про истребителей демонов объясняли эту технику: особый ритм вдоха, вбирающий максимум воздуха, насыщал кровь кислородом и разгонял её так, что тело поднималось до сверхчеловеческого предела — сила, скорость, выносливость, а с ними и скорость мысли росли, пока держалось дыхание. Fire Breathing был лишь одной из форм, одним из стилей, выросших поверх этого основания: концентрационное дыхание давало двигатель, стиль — русло, по которому эта мощь текла. Порознь каждое работало вполсилы; вместе они и составляли настоящую технику.

Всплыла в памяти и ещё одна грань, особенно ценная в мире, где убивают остро отточенным металлом и отравленными клинками: верно взятое дыхание, если он помнил правильно, умело замедлять расход крови из раны и растягивать во времени действие яда. Не исцеление — отсрочка, но в бою и отсрочка порой решает, доживёшь ты до подмоги или нет.

А главное, он теперь ясно видел, куда ведёт дорога. Ближайшая ступень — довести дыхание до постоянного режима, держать его не только в бою, а всё время, даже во сне, чтобы тело оставалось усиленным непрерывно; разница между тем, кто дышит так постоянно, и тем, кто лишь в схватке, в тех историях была огромной. Дальше — оттачивать формы, а со временем, когда дойдут руки до Футона и Суйтона, тот же двигатель мог бы питать и стили ветра и воды, ведь корень у всех один. А в самом конце этой дороги, далёкой и туманной, лежали те самые вершины, о которых он думал ещё два года назад, получив Fire Breathing, — метка на пределе жизни и смерти и Прозрачный мир, видящий противника насквозь. До них было бесконечно далеко, но теперь Кенджи хотя бы понимал, какой именно тропой к ним идут.

Он попробовал новый уровень дыхания на следующей утренней тренировке с отцом — глубокий вдох, сосредоточение на ритме, теперь куда более отчётливом и управляемом, чем прежде, и выдох с тщательно выверенным усилием.

Результат проявился мгновенно. Удар, который он направил в учебный манекен сразу после, прозвучал глуше и мощнее обычного — манекен качнулся сильнее, чем полагалось от руки семилетнего ребёнка.

Рёта, наблюдавший за тренировкой, моргнул, явно удивлённый.

— Это что было? — спросил он, подходя ближе и разглядывая манекен с лёгким недоумением.

— Не знаю, — соврал Кенджи наполовину, без внутреннего терзания на этот счёт: ложь во благо давно стала привычным рутинным инструментом, не требующим эмоций. — Просто как-то иначе выдохнул.

Рёта посмотрел на него внимательнее, тем самым изучающим взглядом, который Кенджи уже научился узнавать и которого с годами становилось всё труднее избегать, несмотря на Nothing Strange.

— Попробуй ещё раз, — сказал отец после паузы.

Кенджи повторил — глубокий вдох, сосредоточение, мощный контролируемый выдох на ударе. Манекен снова качнулся сильнее обычного.

— Интересно, — пробормотал Рёта, и в его голосе слышалось смешение профессионального любопытства и того привычного, не до конца угасающего беспокойства. — Будем разбираться, что это и как работает осознанно. Если можешь это контролировать — стоит превратить в настоящий инструмент, а не в случайность.

Кенджи кивнул, оценивая ситуацию с прежним спокойствием: очередная странность, очередное объяснение, которое предстоит аккуратно обходить, очередной слой, который Nothing Strange сгладит в восприятии отца. Рутина, не повод для тревоги.

Вечером, лёжа в постели, он подвёл итог дню — спарринги, тренировки, новый навык, мягко легший поверх уже существующего Fire Breathing и открывший дорогу к технике, которая при должном развитии обещала стать серьёзной опорой в бою.

Год седьмой подходил к концу. Первый курс академии завершался, впереди маячило лето, новые тренировки и постепенно нарастающая, неотступная мысль о том, сколько ещё лет осталось. По его внутреннему счёту — семь, ровно половина того тринадцатилетнего отсчёта, что начался в день его рождения.

Дом строится с фундамента, — подумал он, закрывая глаза, привычной уже мыслью. — Сегодня фундамент стал немного крепче.

Глава 9. Вода и сталь

Примечание: Глава переписана.

Лето пришло в Коноху резко, как всегда, — один день ещё прохладный ветер с вершин, а на следующий уже липкая жара и стрекот цикад с утра до вечера. Додзё с открытыми дверьми превращалось к полудню в духовку, и тренировки с матерью переехали на ранние часы, пока воздух не успевал прогреться до неприятного.