Минато напротив неё будто вырос ещё на ладонь с нашей последней встречи. Долговязый тринадцатилетний парень со светлой копной волос и обманчиво открытой манерой держаться, за которой пряталась скорость, от которой у меня самого порой пробегал холодок. Через еще пять-шесть лет этот мальчишка станет Жёлтой Молнией. Пока же он был учеником моей матери, и мать гоняла его так, что даже его вечно приклеенная улыбка давно сошла с его лица.

— Ещё раз, — сказала Сатоми. — Ты роняешь локоть на третьем шаге.

Минато кивнул, отступил и пошёл на неё снова.

Он был быстр. По-настоящему быстр — даже без Хирайшина, которого пока не существовало, он двигался так, что рядовой чуунин не поспел бы за ним. Серия ударов слилась в сплошную линию, ладони и локти замелькали, шаг сократился до предела.

Сатоми не отступила ни на пядь.

Она читала его наперёд — не быстрее, умнее. Там, где Минато вкладывал скорость, она вкладывала место и время: чуть смещалась, и удар проходил мимо; чуть поворачивалась, и его же напор уводил его в сторону. Один блок, другой, короткая подсечка под опорную ногу — и Минато, потеряв равновесие, покатился по настилу, тут же спружинил и вскочил, но было поздно. Мать уже стояла над ним, обозначив ладонью удар в горло.

— Локоть, — повторила она без нажима. — Ты бьёшь быстрее, чем держишь форму. Скорость без формы открывает тебя быстрее, чем бьёт врага.

— Хай, Сатоми-сенсей. — Минато отёр лоб и, к моему тихому удовольствию, не выглядел ни обиженным, ни сломленным. Он смотрел на неё с жадным вниманием человека, который ловит каждое слово и уже прикидывает, как исправить.

Вот этот взгляд сделает его сильнейшим шиноби своего поколения. Не талант — пускай его в нем на троих и еще осталось бы. Его вечная жажда познавать новое, его умение и даже некая радость от принятого поражения. Вот, что станет основой будущего Четвертого Хокаге.

Мать заметила меня — она вообще замечала всё, инструкторская привычка.

— А, Кенджи. — Она чуть повернула голову, не теряя Минато из виду. — Вернулся с тренировки?

— Угу. — Я кивнул. — Привет, Минато-кун.

— Здравствуйте, Кенджи-сан. — Минато выпрямился и коротко поклонился, всё ещё чуть запыхавшийся после связки.

— Ладно, не буду вам мешать. Продолжайте.

Они снова сошлись, а я остался стоять в тени у входа, глядя на них.

За эти пять лет Минато стал в нашем доме своим. Из тех, кто знает, где стоит чайник и в каком шкафу лежат бинты. Началось всё с уроков: мать взялась учить приютского мальчишку, у которого не было ничего, кроме выданного угла в общежитии. И чем дальше, тем яснее становилось, что даёт она ему не только тайдзюцу.

Сатоми стала для него матерью — не по крови, по сути. Постепенно, урок за уроком, ужин за ужином. Сирота потянулся к теплу, а у моей матери этого тепла было в избытке, столько, что хватало и на родных сыновей, и на чужого мальчишку впридачу. Минато приходил всё чаще: сперва на занятия, потом оставался на обед, потом заглядывал вечерами — посидеть, помочь по двору, послушать, как отец рассказывает старые истории с миссий. Родители привечали его всякий раз с радостью.

За эти годы он сделался мне неофициальным младшим братом. Вторым после Такеши — а порой я ловил себя на нехорошей мысли, что понимаю этого чужого приютского парня лучше, чем родного брата по крови. С Минато мне было легко. Он был не погодам мудр и разумен, и его острый ум позволял с легкостью поддерживать диалог со мной. Такеши же оставался для меня загадкой, ребёнком, к которому я всё никак не мог подобрать ключа.

Странная выходила расстановка. Родной брат отдалялся от меня, задавленный вечным сравнением, а чужой мальчишка сам собой врастал в семью, занимая место, что по чести причиталось не ему.

Насчёт себя я не обманывался. Я знал, кем станет Минато. И именно это знание позволило мне спустить на тормоза подобную ситуацию. Пускай лицемерно и некрасиво по отношении к Такеши – но иметь человека такого потенциала столь близко к определению родни…

И всё же не только это. Будь дело в голом расчёте, я не радовался бы так, глядя, как он валится на дощатый пол, вскакивает и снова лезет на мать с той же голодной жадностью к науке. Расчёт расчётом, а к нему я действительно привязался.

— Локоть, — снова сказала Сатоми, и Минато снова покатился по настилу.

Я усмехнулся под повязкой и пошёл в дом. Мешать им и вправду не стоило: у матери был свой урок, у мальчишки — свой, а у меня хватало собственных дел, о которых ни ей, ни ему знать было незачем.

Неделя до Котэ. Неделя до того, как всё завертится.

Пусть хоть эти семь дней в доме будет тихо и тепло.

Глава 55. Подарок Конохе

Неделя прошла быстро, и, как и было обещано, все десять перчаток легли мне на руки. Сам Ио лишь довольно и гордливо

Согласовать демонстрацию с Хирузеном труда не составило. Уже спустя час после моего появления на пороге его кабинета мы стояли на закрытом полигоне. Собрались все, кого я и рассчитывал увидеть.