Я поморщился. С ним, сейчас, я справлюсь без каких-либо проблем. Проблема была в десятках слабосликов, что шли сейчас за моей спиной. Повеяло ностальгией, примерно в такой же ситуации я оказался, когда мой отряд наткнулся на отряд Чие. Правда, на этот раз я в разы сильнее и опаснее.

Что он делает здесь, у границы Огня, гадать было некогда. Было ощущение, что это дело рук одного черномордого урода, но доказательств не было. Да и плевать – убить его сейчас значит лишиться кучи проблем в будущем.

Я остановил караван.

— Стойте тут. — Голос вышел ровным; Commander держал его твёрдым, авторитетным.. — Чтобы вы не слышали и не видели – не идите мне на помощь. Лучше и вовсе, отойдите как можно дальше назад, я сам вас найду.

Старик глянул мне в лицо, потом вдаль, где на дороге стоял тёмный силуэт, и не стал спорить. Он прожил слишком долго, чтобы не узнать смерть, идущую навстречу, и слишком долго, чтобы тратить время на пустые слова. Караван тронулся в назад, забирая прочь от дороги, а я пошёл вперёд, навстречу Какузу, отсекая его от беглецов собственным телом.

Мы сошлись на пустом отрезке дороги, среди сухой травы и низких холмов. Он остановился шагах в тридцати и оглядел меня — повязку, жилет, знак Конохи.

— Коноха но Канбацу. 100 миллионов Рё живым, 75 мертвым. Значит, информация оказалась верной

Я не стал тратить слов. Слова с таким — пустая трата дыхания.

Шаг и земля под ним разверзлась в пустую расселину. Еще, и в только начавшего осознавать произошедшее врага устремились каменные пики, стремясь насадить его на себя. Конечно это не стало для него проблемой, он просто вскинул руку и все пики были разрушены волной нитей.

Я не терял времени. Сформировавшись за его спиной я обратил руки в клинки и попытался пронзить того в спину, прямо в видневшиеся бугры масок. Клинки вошли в полено раскромсав то, а в меня уже летела какая то техника молнии. Отмахнувшись от нее песчаной стеной я взмыл в воздух. Глаза не теряли из виду Какузу, что стянул с себя плащ и сейчас щеголял в безрукавке, показывая миру многочисленные швы на теле.

Шуншин и я оказался прямо перед ним, кулак, что был окружен водой, уже летел тому в лицо. Он принял удар на выставленные крестом руки и от силы удара полетел спиной вперед-назад, подальше от каравана. Правда, и я не ушел бы без травм не будь логией – весь кулак оказался пронзен тысячей нитей. Плевать.

Устремившись следом я по пути поднимал в воздух спрессованные на максимум камни, после чего резко взмыл в воздух уходя от какой-то адской комбинации огня и ветра, что буквально испепелил все, что было подо мной. В ответ я отправил шрапнель из тысячи мелких камней – повторяя прием Аанга. Поднялась пыль, но сквозь нее я видел – что атака достигла-таки своей цели – одна из масок Какузу была уничтожена. Прекрасно.

Пока тот не успел прийти в себя и не видел меня под завесой пыли я приземлился на землю и применил технику, что ранее применять не удавалось. Круг Эрозии. Земля вокруг меня стремительно обращалась песком. Трава, редкие деревья – все иссушалось и превращалось в мой ресурс для техник.

К моменту, когда Какузу огрызнулся техникой – в этот раз смесь воды и молнии, земля радиусом в сотню метров обратилась в локальный филиал пустыни. Подняв песчаную бурю я стал ее частью, расформировав свое тело полностью.

Пока он искал меня, высвободив все свои маски я был везде вокруг него.

Усилие воли и волны песка, окружившие его резко принялись спрессовываться, формируя песчаный гроб – не давая тому времени выбраться. Еще одно усилие воли, и песчаные гробы стали покрываться магмой – смешение Lava и Earhbending позволило мне напрямую превращать песок в моем радиусе в лаву. Короткий крик и ценой очередной маски ему удалось избежать смерти.

Шуншином он вырвался из-под моей бури. После чего он принялся убегать от меня, даже не оглянувшись ни разу.

Ну уж нет.

Шуншин следом, стоило ступне коснутся земли как прямо перед ним возникла каменная стена, которая следом ощетинилась пиками и полетела на него. Он отмахнулся от нее куклой, отправив две другие на меня в попытках замедлить.

Куклы шли на меня двумя тёмными сгустками нитей, растопыренные, ощетинившиеся жалами. Одна метила в грудь, вторая заходила сбоку, отсекая путь к бегущему.

Уворачиваться я не стал — время дороже. Топнул, и земля передо мной встала косым гребнем; первая кукла врезалась в камень на полном ходу, смялась, нити спутались. Вторую я поймал в воздухе водяным хлыстом, стянувшимся из воздуха на кулак, — захлестнул, дёрнул к себе и насадил на выросший из земли каменный шип. Нити обвисли, потеряв волю хозяина.

Какудзу оглянулся — впервые за всю погоню. Через плечо, на бегу.

В его взгляде был расчет и едва уловимая паника. Он лишился трех сердец из пяти – осталась лишь водное, на которое я даже не стал тратить времени и огненное. Ну и его собственное – три жизни, которые остались у древнего шиноби, что когда-то точно так же удирал от Первого. Вот только я не столь добр, чтобы давать такому шиноби шансов на побег.